Военная история еще не знала примеров, когда мощный укрепленный район прорывала танковая армия. Обычно укрепления такого рода разрушались огнем тяжелой артиллерии и с воздуха авиацией, а уж потом саперы и стрелковые части завершали уничтожение дотов и дзотов.
Нелегкую задачу нам поставил фронт! В других условиях приказ показался бы невыполнимым, но сейчас наступательный порыв войск был настолько высоким, что любая самая сложная задача казалась по плечу танкистам.
Правда, дело осложнялось тем, что при столь стремительных темпах продвижения тылы все время отставали с подброской горючего. Но и тут нашли выход. П. Г. Дынер предложил использовать для колесных машин трофейный спирт, а дизельное топливо тыловые части успели нам подбросить.
Перед прорывом укрепрайона собрали совещание работников штаба армии совместно с командирами корпусов и бригад. Доклад о Мезеритцком укрепрайоне сделал А. М. Соболев.
- На основании данных разведки, - неторопливо пояснил он, - гитлеровское командование не успело посадить в укрепрайон крупные силы. Пока его занимают главным образом фаустники - примерно две тысячи человек. Но есть сведения, что фашисты срочно перебрасывают из Югославии пятый горнострелковый корпус СС. Если мы не успеем прорвать укрепрайон до подхода этого соединения, сопротивление врага будет упорным.
27 января 11-й гвардейский танковый корпус вышел к реке Обра. Корпусу А. X. Бабаджаняна пришлось вести жестокие бои: по реке Обра проходила польско-германская граница, установленная после первой мировой войны. Мы ожидали, что гитлеровское командование изо всех сил будет пытаться задержать на реке Обра наши части, чтобы выиграть время и посадить в Мезеритцкий укрепрайон войска. Я поставил соединениям задачу не допустить этого любой пеной.
Как только А. X. Бабаджанян сообщил мне, что главные силы его корпуса находятся в 5 километрах от Мезеритцкого укрепрайона, я приказал ему в ночь на 28 января 1945 года форсировать реку Обра в направлении Хохвальде. Однако лишь в ночь на 29 января передовой отряд корпуса А. X. Бабаджаняна форсировал реку Обра, сломал упорное сопротивление частей армейского корпуса немецкого генерала Пертпеля и сосредоточился в районе Ширприга. Вечером того же дня и 11-й гвардейский танковый корпус выступил двумя колоннами. По правому маршруту двигалась 40-я гвардейская танковая бригада, усиленная самоходными установками, и 27-я гвардейская мотострелковая бригада. По левому маршруту двигалась
44-я гвардейская танковая бригада И. И. Гусаковского совместно с 1454-м самоходно-артиллерийским полком под командованием П. А, Мельникова. Следом за ней шла 45-я гвардейская танковая бригада.
Днем 44-я бригада приблизилась к району Хохвальде. Неожиданно к Гусаковскому прибежал командир группы саперов из передового дозора.
- Товарищ полковник, - торопливо доложил он, - наши бойцы обнаружили, что шоссейная дорога перекрыта рельсами. Они вставлены в специальные колодцы.
- А можно эти рельсы вытащить? - спросил Гусаковский.
- Можно, товарищ комбриг.
- Немедленно расчистить шоссе.
Гусаковский принял смелое решение, которое, по существу, и определило судьбу Мезеритцкого укрепрайона: не дожидаясь подхода главных сил корпуса, под покровом темноты прорваться через укрепленный район.
Вечером саперы и автоматчики, выбив деревянные клинья из колодцев, вытащили рельсы. Шоссе оказалось незаминированным. Видимо, гитлеровцы довольно слабо защитили эту дорогу на случай, если их танки пойдут в контратаку.
Низкие, быстро бегущие тучи заволокли небо. С берегов Балтики дул порывистый, влажный ветер. Ледяная корка на дорогах подтаяла, и в лужах блестела вода. С высотки у Хохвальде доносились пулеметные очереди - это противник обстреливал дозоры бригады.
Гусаковский построил бригаду в боевой порядок. Первым пошел 3-й батальон майора А. А. Карабанова.
Нужно отдать должное изобретательности саперов, чьи имена мне, к сожалению, неизвестны. Саперы расставили вдоль шоссе цепочку бойцов с фонариками у поясных ремней. Бойцы стали спиной к противнику, лицом - к своим. Световой пунктир дороги был обозначен. Танки ринулись в проход. Заслышав рев моторов, гитлеровцы подняли беспорядочную стрельбу из орудий и минометов.
Мчась на полной скорости, бригада вела огонь из пушек и пулеметов по вспышкам выстрелов. Рывок этот был настолько стремительным, что уже к 3 часам 30 января бригада проскочила укрепрайон и вышла в район Мальсова, не потеряв ни одного танка.
И. И. Гусаковский организовал круговую оборону и выслал разведку на пути вероятного движения вражеских частей. К утру разведчики заметили, что со стороны Одера к Хохвальде движется большая колонна врага. Танкисты атаковали ее из засады. Гитлеровцы потеряли несколько автомашин с пехотой, десять бронетранспортеров и две противотанковые батареи.
В то время когда Гусаковский прорывался через укрепрайон, передовой отряд корпуса - 45-я гвардейская танковая бригада Н. В. Моргунова - пытался найти проход несколько севернее, в районе Нинтера. Но мощный огонь противотанковой артиллерии противника заставил Моргунова отступить. Два часа спустя после того, как последний танк Гусаковского миновал укрепрайон, 45-я бригада спустилась южнее вдоль линии обороны и вышла на ту же дорогу.
Но немцы уже успели вставить рельсы в колодцы. Они встретили бригаду сильным огнем. Моргунову ничего не оставалось делать, как отступить.
Вся эта разрозненность в действиях комбригов может показаться современному читателю следствием недостаточной организованности... Но дело заключалось в том, что танковые рации тех времен имели дальность действия не более чем на 30-35 километров. При стремительных темпах движения даже комбриги часто вовремя не могли договориться друг с другом по радио. Другие средства связи не всегда можно было использовать, когда танки действовали в оперативной глубине противника.
Но разумеется, теперь, анализируя действия Гусаковского, нельзя не заметить в его решении просчета. Он обязан был оставить у прохода в укрепрайон хотя бы небольшой заслон, который помешал бы противнику снова установить заграждения. Конечно, спустя много лет критиковать командиров легко. Гораздо труднее было в то боевое время найти правильное решение.
Гусаковский оказался отрезанным от основных сил не только армии, но и корпуса. И. Ф. Дремов был втянут противником в тяжелые бои за город Либенау, расположенный значительно южнее Мезеритпа (Мендзыжеча).
Положение у Гусаковского сложилось драматическое. Гитлеровцы вот-вот должны подтянуть резервы, и комбрига ожидал неминуемый разгром: 44-я бригада была отделена от нас 30 километрами мощной системы обороны.
Было совершенно очевидно, что передо мной тот самый случай, когда "промедление смерти подобно". Можно было бы, конечно, подбросить армейские средства усиления, создать штурмовые группы, но на это потребовалось бы целых три дня. За это время противник смог бы подтянуть резервы, привести в порядок отходящие части и очистить свой тыл от бригады Гусаковского.
Я приказал основным силам 11-го корпуса двигаться по маршруту Гусаковского. Но вместе с тем создал передовой отряд, который должен был прощупать огневую систему укрепрайона, найти брешь и повести за собой корпуса, а затем, если возникнет необходимость, и всю армию. Передовой отряд, в который вошли 6-й мотоциклетный полк В. И. Мусатова, танковый полк подполковника Ярецкого и средства усиления, должен был возглавить А. М. Соболев.
Днем 30 января передовой отряд выступил в поход. О его действиях я знаю по докладам А. М. Соболева.
Погода в этот день выдалась скверная. Густой снег сменялся то дождем, то ледяной крупой. По непролазным от слякоти дорогам не только мотоциклисты, но и танки, надсадно урча, продвигались с трудом. Грузовики застревали, и солдатам приходилось толкать их вперед.
В сумерках отряд добрался до Швибуса (Свебодзин), где части 69-й и 33-й армий и 8-го гвардейского механизированного корпуса только что разгромили подвижной котел противника. Гитлеровцы безуспешно пытались пробиться на запад. В городе полыхали пожары, с грохотом рушились стены. С обеих сторон Швибуса вражеские танки и артдивизионы вели заградительный огонь. Осветительные ракеты вспыхивали в темном небе то розовым, то нежно-салатовьтм светом.