Ломовоз Вадик, и правда, судя по всему, утомился нести на себе дородную сестричку. Сколько она весит - оставалось только догадываться (я ее, извиняюсь, не вешал).
- Да я не против, - ответил Кутя. - Надеюсь, обзывания ты оставишь при себе. А то - сброшу.
Он галантно припал на одно колено, дабы Тильда смогла на него взобраться (видимо, не хотел пачкать хвост, но это сугубо мое мнение). Но, так как колен, как и ног, у Штуши было шесть, то он не удержался и шлепнулся набок, с хрустом придавив несколько кустов. Мы захохотали.
- Дураки, - вздохнула Матильда, помогая животному подняться. Помогла столь рьяно, что Кутя опять шлепнулся, на этот раз - на спину. Тут бросился помогать и я. Причард не мог помогать: он лежал на спине и трясся от хохота. Мы с Тиль, подняв Кутю, некоторое время ждали, пока закончится этот противный верещащий и икающий звук, а потом вывернули (с помощью Штуши) солидный кусок торфа и накрыли им мерзкого хохотуна. Смех прекратился.
- Я с вами потом поговорю, - сухо сказал бурый с зелеными пятнами Причард, вырвавшись из-под торфа и отправляясь отмываться к ближайшему озерку. Стоило ему отойти на несколько шагов, как прорвало и нас. Даже Штуш, прислонившись для страховки к могучей сосне, дико хохотал, тряся головой и распахнув пасть. Отдышавшись, мы с Матильдой переделали седло Громобоя, чтобы ей можно было ехать на Куте. Тильда взобралась на хвостатого и сделала несколько пробных кругов по поляне.
- Шатает и мотает, - сообщила она, спрыгивая. - Но жить можно.
- Забавно смотрелось, - прокомментировал я. - Как тот мужик с картинки, что нам священник показывал. Помнишь, нет? Ну, на голове у него еще простыня была намотана, и он в домике сидел. В каком, в каком? Нужник знаешь? Вот...
- А при чем тут я?
- Так он на такой же туше ехал! Только четырехлапой и с длиннющим носом! Там еще было написано, что она очень громко этим носом трубит и может срывать бананы.
- Что срывать?
- Бананы. Типа шишек, на пальмах растут.
- На чем растут?
- На пальмах. Типа сосен, только без иголок.
- А ты откуда про это знаешь? - прищурилась Тильда.
- Так я же говорю: священник показывал.
- Что за священник?
- А ты что - священника не знаешь? Из Эстора приезжал. Молодой такой. А умный! Я у него почти три дня просидел. А потом он уехал. По делам, сказал. Больше не приедет. А жаль.
- А звали его как? - встрепенулась Тиль.
- Вот запамятовал. Что-то с Римом связанное... Рем? Ромул? Нет, не вспомню.
Матильда явно казалась огорченной.
- А я где была?
- Где? Да за облепихой своей вшивой скакала по горам, как коза! Зато я видел тварь с носом, а ты нет! И про бананы знаю!
Но Тильда уже не отвечала, а, нахлобучив на голову рогатый шлем, пыталась меня забодать.
- Два удара - четыре дырки! - обещала она, с пыхтеньем наскакивая на меня. Я спасся от нее на дереве, где, к своему счастью, обнаружил пчелиное дупло.
- Ура! - крикнул я сверху. - Мед!
- Я же говорила, что нюхом чую! - обрадовалась сестра.
- Тиль, тащи скорее флягу!
Матильда тут же забыла о намерении пропороть меня в четырех местах и кинулась к багажу. Тут ужасно некстати вмешался Кутя, до тех пор мирно топтавшийся на другом краю поляны и разминавший лапы.
- Слушайте! - ликующе возгласил он. - Я тоже могу носом трубить!
И он издал ТАКОЙ звук, что я мигом слетел с дерева, а Тильду стало на бегу мелко-мелко трясти - Кутин рев срезонировал внутри ее шлема. Как она мне потом описывала, ощущение было такое, будто ей в уши засунули штырь, дали по нему молотком и в то же время медленно проворачивали. Мне сразу же пришли на ум строки: "И в ухи я успел воткнуть и там два раза провернуть мое орудье...", однако делиться ими с сестрой я даже и не подумал.
Самое противное то, что от вопля нашего маленького трубача прорезались пчелы. Может, проснулись, может, разозлились, может - и то и другое. Факт в другом. В том, что в следующее же мгновенье я уже мчался, ломая ветки, к озерцу и рухнул туда, обдав фонтаном мутной воды только что вытершегося насухо Прича. Выяснилось, что сделал я это вовремя - рой в рассуждении кого бы покушать ринулся на него. Бравый оруженосец с медвежьим ревом опять бухнулся в воду. "Голодный, но тяжелый", мелькнуло у меня в голове, так как Прич буквально вдавил меня в дно пруда. Когда я уже начал задыхаться, мой убийца резко перестал меня давить и исчез. Спустя миг и я оказался над водой, глотая ртом воздух. Спасительницей оказалась Тиль - она, грозно нахмурившись, держала нас за шиворот, а мы висели в ее руках, мокрые и грязные, как нашкодившие котята.
- Где пчелы? - откашлявшись от воды, спросил я.
- Я их прогнала, - пожала плечами сестра. - А он - вон чего...
И Тильда мотнула головой в сторону меланхолично жующего Кути.
- Так ты, выходит, муравьед? - удивился я.
- Не, - помахал головой Штуш. - Я пчелоед. И пчелолюб.
- И вот с этими рыцарями без страха и упрека мне придется путешествовать аж до самого Камелота. - И Матильда, громко вздохнув, пошла к лагерю. Ну, то есть, к тому месту, где мы оставили лошадей и поклажу. Мы поплелись за ней. Я по дороге усиленно размышлял - а ведь, правда, почему эту мерзавку Тильду никогда не кусают пчелы? Тайна, покрытая мраком...
ГЛАВА 8
Одна вон довыбираласъ - нарвалась на колдунчика!
Из выступления скоморохов
Переночевав на гостеприимной поляне, мы тронулись в путь только с утра. Я уже смирился и даже был доволен, что Тиль отправилась с нами. Во-первых, у нее оказался прирожденный организаторский талант. Вчера вечером мы под ее чутким руководством соорудили небольшое лежбище, развели костер, поужинали и легли спать, договорившись по очереди дежурить у костра. В результате этой хитрой акции Штуше пришлось отстоять две смены - свою и Прича. То есть сначала-то Причард, конечно, уселся сторожить и даже изображал из себя старого вояку, воинственно грозя выломанной наспех дубиной близ растущим кустам. Но потом сказал Куте, который только укладывался, что ему надо попудрить нос, отошел в кусты, но вскоре вернулся. Охая и приседая, он пожаловался, что угодил задом в репейник и, как человек раненый, нуждается в полном покое. После чего без зазрения совести лег и задрых.
Ночь прошла без приключений. Утром мы свернули лагерь и двинулись в путь. Возглавляла процессию Матильда верхом на Куте, следом ехал я на Вадике, замыкал же шествие, как вы понимаете, Прич Свирепый на губошлепе Бозо. Несколько дней не происходило ничего любопытного, поля сменялись лесами, горы - долинами. Не считая мелких недоразумений, все шло отлично... Что за недоразумения? Конечно, я вам про них расскажу, если интересно. В своем путевом дневнике я кое-что записал, довольно коротко, но так уж получилось:
"Понедельник. Скучно.
Вторник. Проезжали мимо красивой пещеры. Матильдушка зачем-то полезла в нее и была покусана летучими мышами. Промывание желудка и хинин.
Среда. Причарда прихватил понос. Вероятно, обожрался каких-то ягод. На заметку: хорошо помогает отвар тысячелистника. Запретить Причу жрать всю ту гадость, которую он находит по дороге. Ягоды мыть в кипяченой воде. Зачем? Тильда сказала - надо. В сырой воде могут водиться всякие миазмы и палочки.
Четверг. Разнимал Тильду и Прича. Мой невероятный оруженосец раскопал в котелке с взваром какой-то корявый сучок и стал вопить, что он нашел палочку! И что эту палочку Тильда нарочно ему подбросила. Несмотря на неоднократные предупреждения, не унимался. Отказывался пить отвар. Кутя прижал его к дереву, а Тиль заливала лекарство силой. Прич лягался. Теперь Штуш хромает на правую заднюю ногу. Зато Причард не носится каждые пять минут в кусты и не орет оттуда, что он умирает и не кажется ли нам, что лучше просто его прибить. Честно говоря, я бы - с радостью!
Пятница. Скукота!"
Вот как раз в пятницу вечером и произошла с нами эта история. Мы тихонько ехали по проезжей дороге, выглядывая по сторонам местечко для ночлега, как вдруг Штуша приподнял уши.