- Это обычное объяснение, которое они выдвигают, - сказала Рашель. Я знаю лучше. Моего мужа убил кто-то из "Единства" - кто-то, кто завидовал ему, всему, что он достиг. У него было много врагов. Любого человека в организации, который проявляет свои способности и чего-то добивается, начинают ненавидеть.
Она чуть успокоилась, шагая из угла в угол со скрещенными руками, но лицо ее было напряжено.
- Вы не ожидали увидеть меня такой? Вы, вероятно, представляли себе слабую женщину, тихо плачущую в уголке? Я разочаровала вас?
Ее голос звенел от ярости.
- Факты, которые были мне представлены... - начал было Баррис.
- Не дурачьте меня, - решительно произнесла Рашель. Затем плечи ее задрожали, и она прижала ладони к щекам. - Придумала ли я все это? Он часто рассказывал мне о людях в организации, замышлявших против него интриги, пытавшихся избавиться от него, выдумывавших всевозможные небылицы. "Это неотъемлемая черта "Единства", - всегда говорил он. Единственный способ восхождения по служебной лестнице - это столкнуть другого.
Она в ярости уставилась на Барриса.
- Кого убили вы, чтобы получить свой пост? Сколько погибло людей, чтобы вы смогли стать начальником? Артур тоже стремился занять этот пост это была его мечта.
- Есть ли у вас какие-либо доказательства? - спросил он. - Такие, которые говорили бы о том, что в этом деле замешан кто-то из организации?
Он не мог допустить и малейшей мысли, что кто-то из "Единства" был замешан в убийстве Артура Питта. Наиболее вероятно, что способность этой женщины трезво оценивать реальность, временно была парализована недавней трагедией... И все-же, подобные вещи случались, или в них, по меньшей мере, верили.
- В служебный автомобиль моего мужа, - упрямо говорила Рашель, - был вмонтирован небольшой замаскированный сканер, установленный на панели. Он был указан в донесении, которое я видела. Когда Таубман говорил со мной по видеофону, знаете, что я делала? Я не слушала его, я читала бумаги, лежавшие у него на столе.
Голос ее задрожал.
- Один из тех людей, которые вломились в машину Артура, знал об этом сканере - он его вырвал. О нем в организации было известно не многим. Даже Артур не знал об его существовании.
Глаза ее блеснули.
- Это было известно лишь на уровне высшего руководящего состава.
- Почему? - неуверенно спросил Баррис.
- Из боязни, что мой муж возвысится и будет представлять угрозу. Угрожать чьей-то карьере. Возможно, он занял бы кресло директора. Я имею в виду Таубмана. - Она слабо улыбнулась. - Вы знаете, что я именно его имею в виду. Так что же вы собираетесь делать? Арестовать его за измену и послать в Атланту?
- Я... Я предпочел бы поразмыслить над этим, - ответил Баррис.
- Предположим, что вы не сообщите обо мне. Я могла сделать это, чтобы поймать вас в западню, проверить вашу лояльность системе. Вы обязаны сообщить - это мог быть трюк! - Она резко рассмеялась. - Это обеспокоило вас? Сейчас вы думаете, что напрасно приехали сюда для выражения соболезнования. Видите, во что вы влипли, руководствуясь гуманными побуждениями?
Глаза ее наполнились слезами.
- Уходите, - выдавила она прерывающимся голосом. - Какая может быть забота в организации о жене незначительного клерка?
- Я не жалею, что приехал, - произнес Баррис.
Подойдя к двери, Рашель открыла ее.
- Вы никогда уже не вернетесь сюда. Уходите, оставьте меня. Убирайтесь в свой безопасный офис!
- Полагаю, лучше бы вам покинуть этот дом, - посоветовал Баррис.
- И куда же перебраться?
На этот вопрос он не мог ей дать ответа.
- В организации солидная пенсионная система, - начал Баррис. - Вы будете получать почти столько же, сколько зарабатывал ваш муж. Если хотите, можете переехать обратно в Нью-Йорк или Лондон...
- Мои обвинения всерьез заинтересовали вас? - прервала его Рашель. Не кажется ли вам, что я права? Что Таубман мог организовать убийство талантливого, честолюбивого подчиненного, чтобы сохранить свой пост? Странно, не так ли, что полицейские наряды всегда прибывают на минуту позже?
Потрясенный и обескураженный, Баррис произнес:
- Надеюсь снова встретиться с вами. Вскоре.
- До свидания, директор, - ответила Рашель Питт, стоя на ступеньках крыльца. - Благодарю вас за приезд.
Она стояла, пока машина не исчезла из виду.
Во время перелета через Атлантику в Северную Америку Уильям Баррис напряженно размышлял. Были ли у Исцелителей контакты с кем-то в организации "Единства"? Невозможно. Истерическая убежденность женщины совершенно ошеломила его, его поразили не ее обоснования, а ее эмоции. И, подумал он, уже до этой встречи он сам в глубине души начал подозревать Таубмана. Не могло ли произойти так, что побег отца Филдса из лаборатории в Атланте был организован? Что это было совершено не гениальным безумцем-одиночкой, склонным к мести, а было выполнено заурядным чиновником, которого проинструктировали таким образом, чтобы совершить успешный побег? Подобное объяснение дает понять также то, почему Филдс в течение двух долгих месяцев не подвергся психотерапии. И что теперь? задал самому себе вопрос Баррис. Кому рассказать об этом? Стану ли я открыто вступать в конфронтацию с Таубманом? Обращусь ли к Язону Диллу?
И затем другая мысль пришла ему в голову. Если бы он когда-либо вздумал атаковать Таубмана, миссис Питт была бы его союзником. Ему был нужен кто-то, кто мог бы помочь в контратаке.
В системе "Единства" ценным, как считал Баррис, было то, что кто-то должен был поддержать ваши обвинения - если не доказательствами, то, по меньшей мере, дополнительными утверждениями. Где дым, там и пламя. Кто-то должен проследить, есть ли связь между Таубманом и отцом Филдсом. Обычная процедура - послать неподписанное заявление Язону Диллу и дать ему основания для начала полицейской слежки за Таубманом, чтобы отыскать доказательства. Мои собственные люди могли бы сделать это, подумал Баррис. У меня хорошая полиция. Но если Таубман узнает... Это будет ужасно! вдруг испугался он. Мне нужно выбраться из этого порочного круга подозрений и страха! Я не должен сам себя уничтожить. Нельзя допустить, чтобы зловещая истерия этой женщины проникла в мой рассудок. Сумасшествие передается от человека к человеку - не это ли формирует толпу? Не это ли и есть групповой разум, с которым, как предполагается, мы боремся?