Эрл ответил поцелуем, хотя и остановившись несколько раньше, чем ей хотелось. "Не прерывайся", сказала она.

"Но я больше не могу." Эрл чувствовал себя слабым или бесчестным. Он передал Ребекке все, что сказали врачи, что опухоль злокачественная, но что химия, радиация и даже какое-то экспериментальное генетическое лечение могут ее победить. Через несколько дней после первого удара от этой новости, он уже почти смеялся над нею, зная, что может бороться и победить. Однако первый же курс химии сильно пошатнул его. Горизонт жизни сузился, напоминая ледяную равнину Европы по сравнению с Тихим океаном.

"Я больше не буду", сказала она, целуя его. Пылкость Ребекки ему помогала. Словно она предлагала собственную силу, как еще одну форму лечения.

Это было зимним вечером, когда слои морского тумана уже накатывались с запада, окутывая холмы Пойнт-Лома на другой стороне залива. Взгляд Эрла потерялся в нем. "Все пашешь снега на Европе?", сказала она, пытаясь вернуть контакт.

"Нет. Думаю о путешествии, которое мне хотелось бы совершить." Он кивнул на море. "Там, в сотне миль отсюда, остров Каталина. Мне всегда хотелось туда сплавать под парусом, но я так и не собрался."

"Разве тебе не дают отпусков?"

"Дают. Но никто их не берет, когда операция в разгаре."

"Эта скоро кончится."

"Для тебя", сказал он, имея в виду элемент Ребекку, которой осталось лишь завершить бурение перед тем, как ее отпихнут в сторону, на вторую миссию картирования, для которой она неважно экипирована. "Извини", добавил он, осознав, как гнусно и резко это прозвучало. "Я просто..."

Они приложила палец к его губам. "Ш-ш. Я точно знаю, что ты имел в виду. Я читала план операций, когда вызывалась на эту работу."

Через несколько шагов они подошли к "Атропосу" и вид лодки, качающейся в сумерках, поднял дух Эрла. К тому времени, когда они закончили с такелажем для вечернего плавания, он почувствовал себя достаточно сильным, чтобы глядеть в лицо всему и слегка пристыженным своей прежней слабостью. "Любовь с первого байта", сказал он, смеясь, "до меня только дошло!"

***

Пока продолжалось бурение, элемент Эрл отрядили на геологическое исследование района дальше к северу и востоку от скважины. Он нашел, что там глаже, больше льда и поверхность более плоская, чем ландшафт вокруг станции Хоппа, и Эрл снова поинтересовался, почему для станции выбрали такое неудобное место, но Хаас ему ответил, что там обеспечивается более легкий доступ к ущелью. Или так кажется.

В любом случае группа управления полетом и группа научной поддержки были полностью поглощены спуском погружаемого элемента сквозь лед и "началом первого настоящего поиска жизни в истории исследования человеком солнечной системы" - как говорилось на веб-сайте АГК.

На скважине элемент Ребекку заменил грузовой модуль и она тоже отправилась на свою вторую миссию, нанося на карту места к югу и к востоку от дыры во льду, ее данные комбинировались с данными элемента Эрла, чтобы получить многомерную картинку поверхности. Они забавлялись, давая совершенно не подходящие южнокалифорнийские имена достопримечательностям ландшафта Европы: Пойнт-Лома - ледяному озеру, Пляж и Теннисный Клуб - нагромождению ледяных валунов, Ангельский Крест - иззубренной пропасти, остров Каталина проходу, видимому на дальней стороне Пойнт-Лома.

Конечно, ни один из элементов не мог позволить себе уйти далеко, так как каждые несколько часов им надо было находиться на линии прямой видимости с пунктом управления. Но когда бы это ни произошло, Эрл находил странное удовольствие от вида элемента Ребекки - сверкающего, коробчатого, асимметричного и маленького - как он виделся сквозь сенсоры элемента Эрла.

***

Между сменами Эрл общался с бывшими женами - Керри и Джиллианной. Старая горечь к Керри, как и с ее стороны, еще искажала отношения между ними, примерно как солнечная вспышка искажает связь со SLIPPERом. Факт нового состояния Эрла означал лишь, что Керри позволила просочиться чуть больше симпатии и нежности в отношения, что были заморожены много лет. То же самое касалось и детей, Бена и Марсии.

Джиллианна, которая в конечном счете сама оставила Эрла несколько лет назад, снедаемая виной, предлагала себя в любом качестве от сиделки до сексуальной партнерши, пока рабочее расписание Эрла и общая его мрачность не напомнили ей, почему она от него вообще сбежала. Присутствие Ребекки заставляло ее чувствовать себя лишней.

Но Джордан нашла время покинуть семью и прилететь в Ла Джоллу с визитом. Она познакомилась с Ребеккой и одобрила ее, и предложила все время, когда Эрл нуждался в ней. В данный момент необходимость возникала не часто. Он верил, что победит болезнь - по крайней мере отодвинет неизбежное поражение лет на пять.

Через месяц после знакомства с Ребеккой и получения диагноза, Эрл пришел в зал управления миссией с бритой головой. Храня его тайну, Ребекка, хотя и удивленная, несколько часов не спрашивала, почему.

"В понедельник я начинаю курс химии", ответил Эрл, задумчиво потирая свой сияющий купол. "Волосы станут первой жертвой."

"Не сразу же!", запротестовала она.

"Не сразу. Но все заметят, как они начнут вылезать клоками, а я не желаю так скоро демонстрировать свою деградацию."

Отчаянье Ребекки перед изменившимся видом Эрла - бледный, голый череп явно не шел ему - и двойственное отношение самого Эрла к тому, что могло быть саморазрушительным импульсом, затерялись в широкополосном шуме, вырвавшемся из комнаты группы научной поддержки в зале управления миссией. Погружаемый элемент после трех недель все более разочаровывающего плавания в лишенных света холодных глубинах под ледяной корой Европы все-таки зафиксировал движение, правда на самом пределе своей сонорной системы.

Что-то вроде животной или растительной жизни? Или ошибочный сигнал? В любом случае новость об этом быстро распространили представители научной группы и ее симбионты-журналисты.

Когда на следующий день рано утром Эрл с Ребеккой вернулись в АГК на смену, им пришлось оставить машины очень далеко от обычной стоянки и шагать сквозь собравшуюся толпу.

Эрл, только что после сеанса хемотерапии, ослаб после неожиданной пешей прогулки до такой степени, которая его ошеломила. Он едва нашел силы застегнуть SLIPPER-костюм, вызвав тревогу в группе научной поддержки, которая уже знала, что у него "проблема".

Даже Ребекка обнаружила, что сильно нервничает, когда наконец одела костюм, чтобы возобновить картирование местности.

Элементы Эрл и Ребекка оказались вместе на ледяной равнине Европы. "Представь только", сказала Ребекка, постучав манипулятором по поверхности, "там внизу что-то плавает."

"Ну, да, подводник."

"Нет, я имею в виду местную медузу! Разве ты не восхищен?"

"Только тем, что мы завершили миссию."

"Не слишком романтично."

"Кто сказал, что я романтик?"

"Ты. Твои голубые глаза, твоя чертова лодка и не состоявшийся поход на Каталину..."

"Ну, сейчас я не чувствую себя очень романтичным. Если, конечно, не считать романтикой, когда умираешь от той же болезни, что убила Ю. С. Гранта и Бэби Рут."

В Ла Джолле Ребекка обдумывала ответ, но даже на скорости в триста с лишнем раз больше световой не хватило времени его передать, потому что элемент Ребекка наехал на тонкую пластину льда, недостаточную чтобы выдержать массу всего в двадцать килограмм.

Лед треснул и разошелся. Элемент Эрл беспомощно записал всю сцену с расстояния в шестьдесят пять метров: элемент Ребекка валится в трещину, антенна вращается в одну сторону, буровой манипулятор выдвигается в другую в отчаянной попытке зацепиться, а потом элемент беззвучно исчезает в пропасти.

***

Последствия данного события длительны и плохи. Но потеря связи между Ребеккой и ее элементом длилась всего несколько мгновений, потому что элемент Эрл перемещается в позицию на краю пропасти и обеспечивает прямую видимость.