Так как большинство эмигрантов были, безусловно, молодыми людьми, этот массовый исход отрицательно сказывался на показателях рождаемости среди польских евреев. Сэннинг, который ради перестраховки исходит из более низких цифр эмиграции, чем Институт современной истории, приходит к выводу, что в Польше – после гибели 30 тыс. евреев в недолгой, но кровопролитной польско-германской войне – проживало 2633 000 евреев, т.е. на 900 тыс. меньше, чем указано в большинстве исторических работ.
В сентябре 1930 года в Западную Польшу вторглись немецкие, в Восточную – советские войска, и страна, несмотря на героическое сопротивление, была разбита и исчезла с географической карты. Западные области (в основном аннексированные Польшей после Первой мировой войны) перешли к Германии, центральные контролировались немцами как «генерал-губернаторство», а восточные захватил СССР. По переписи 1931 года 20,2 % польских евреев проживало на территории, оккупированной немцами, 40,8 – в «генерал-губернаторстве» и 39 – в советской зоне.
Но спустя некоторое время начался огромный массовый исход. Среди евреев симпатии к коммунистам испытывало только меньшинство – хотя и немалое, – ибо Сталин был не лучше матерого антисемита Гитлера. Нацисты, естественно, радовались, когда евреи добровольно уезжали из их оккупационной зоны; известно также много случаев изгнания немцами евреев на советскую территорию. Опираясь на множество примеров из отдельных местечек, Сэннинг делает вывод, что под советскую защиту бежало более половины евреев, живших в западной и центральной Польше. Около 100 тыс. евреев ушло в Румынию, в те годы имевшую общую границу с Польшей. Учитывая сказанное, на конец 1939 года приводятся следующие приблизительные цифры:
В немецкой зоне – 757 тыс. польских евреев
В советской – 1776 тыс.
В Румынии – 100 тыс.
Конечно, приведенные оценки не могут быть абсолютно точными. Мы не знаем, действительно ли более половины евреев уехало из немецкой зоны на восток, ибо имеющиеся по отдельным местечкам данные, возможно, не являются репрезентативными. Однако кажется неправдоподобным, чтобы на занятой Гитлером территории в конце 1939 года жило более миллиона польских евреев. Хотя в немецких источниках даются более высокие цифры (в середине 1940 года «Кракауэр цайтунг» говорит о 1,4 млн. евреев в генерал-губернаторстве), немцы, во-первых никогда не пытались подсчитать число евреев, во-вторых, они обычно преувеливали их число, дабы «в резких тонах» живописать некую «жидовскую опасность». Например, названная газета рассуждала о 1,2 млн. евреев во Франции, тогда как их в действительности было 400 тысяч.
По переписи от 17 января 1939 года в СССР проживало 3 020 141 евреев. Хотя к советской статистике надо всегда относиться с недоверием, в данном случае вряд ли есть основания сомневаться в правильности названной цифры. По сравнению с позднейшими временами, перед войной у советских евреев не было никаких причин скрывать свое происхождение; да и зачем Москве нужно было сильно занижать или завышать их число? В результате огромного расширения территории между сентябрем 1939 и июнем 1941 года (присоединение трех прибалтийских республик, а также больших кусков Польши и Румынии со значительной долей евреев среди населения) еврейское население СССР (ориентировочно) выросло на 2 млн. 317 тыс. человек:
В восточной Польше – 1 млн. 775 тыс. (включая беженцев)
В Литве, Латвии, Эстонии – 225 тыс.
В Молдавии и Буковине – 316 тыс. (включая беженцев)
Для евреев Восточной Европы за пределами СССР потеря 2,3 млн. человек была ударом, от которого они не смогли больше оправиться. Уже вскоре после аннексии в польских областях, занятых Сталиным, воцарился невероятный террор. Тысячи расстреливались, десятки тысяч бросались в тюрьмы. Не менее 1,5 млн. человек из-за классового происхождения или предполагаемой политической нелояльности было выслано внутрь СССР. При этом евреям пришлось понести относительно большие потери, что было связано не с религией или национальностью (советским властям не был присущ расизм или антисемитизм), а принадлежностью к «капиталистам», каковыми у коммунистов считались даже мелкие лавочки и кустари-одиночки.
В 1954 польский еврей Гершель Вейнраух заявил под присягой в комитете Пала представителей США, что в 1940 году советские власти предлагали евреям, бежавшим из немецкой зоны оккупации, или принять советское гражданство или вернуться к немцам. По словам Вейнрауха, большинство евреев решило вернуться, ибо по опыту знало, что такое коммунистический террор. Все эти евреи были арестованы и депортированы. Данные показания подтвердили много других евреев [278]. Всего в Сибирь было депортировано около миллиона польских евреев, включая 600 тыс. бежавших от немцев. По сообщению благотворительной организации «Джойнт дистрибьюшн комитти» от июня 19443 года: среди депортированных погибло от одной трети до одной пятой: «Не видевший тысяч могил, главным образом детей, с трудом может себе это представить» [279]. Если эти данные точны, то в результате депортации погибло не менее 150 тыс. польских евреев, наряду с намного большим числом поляков.
Итак, в 1940 году в сталинской империи находилось около 5,3 млн. евреев, немало «новеньких» вскоре пало жертвами террора. «Американский Еврейский ежегодник» (1941, Т. 43, С. 319) говорит даже о 5,5 млн. советских евреев, счет «умеренной» названную цифру. Подобным образом сионистские источники невольно подтверждают, что называемая позже цифра евреев, проживавших на подвластной немцам территории и впоследствии ликвидированных, является чистой фантазией.
22 июня 1941 года вермахт вторгся в Советский Союз, предварив, возможно, на 14 дней советское нападение. Так как Красная армия свою авиацию неосторожно сосредоточила на западной границе, то за неделю она потеряла 4000 машин и столь же колоссальными были людские и материальные потери, вследствие чего немецкое наступление развивалось очень стремительно.
Тогда Сталин перешел к тактике выжженной земли. Все, что враг мог использовать, уничтожалось или по возможности вывозилось на восток. Благодаря прекрасной железнодорожной сети на Урал и далее на восток удалось переместить огромное число заводского оборудования. Помня опыт Первой мировой войны, когда противник далеко проник на Украину, советская власть предусмотрительно построила на востоке многочисленные заводы, которые теперь оснащала вывезенными с запада оборудованием. Производство, таким образом, прекращалось, а захватчикам доставалось лишь малопригодное.
Для работы заводов на востоке властям нужны были рабочие руки и поэтому одновременно с эвакуацией оборудования происходило самое большое в истории переселение людей. Потери при этом были ужасными. На востоке имелась лишь примитивная инфраструктура; не хватало жилья, больниц, всего. Этой политикой во многом объясняются огромные людские потери СССР во Второй мировой воине (не менее 25 млн.). Эвакуируемые на восток умирали от холода, болезней и недоедания.
По сравнению с Литвой и Латвией евреев в Эстонии было немного – 5 тыс. и у них было время спастись бегством от наступления немецких войск в августе 1941 года.
В первую очередь эвакуировались нужные системе категории населения, т.е. квалифицированные рабочие и молодежь. Вывозились также и те, кто не ждал ничего приятного от немцев – партийные чиновники и евреи. Неприятности грозили евреям в основном на Украине, где антисемитские настроения вызывало большое число евреев в коммунистической злите. И, действительно, когда Красная армия отступала, начинались кровавые погромы. Нечто похожее происходило в Латвии и Литве, где незадолго до начала войны в Сибирь были высланы десятки тысяч, а в застенках после прихода немцев найдены сотни трупов. В этих местах коммунистические организации были под сильным еврейским контролем, за что расплачиваться приходилось невинным евреям.
Опираясь на приведенные цифры, Сэннинг пришел к выводу, что до прихода немцев было эвакуировано почти 80 процентов еврейского населения. Давид Бергельсон (позже расстрелянный при чистке), секретарь Еврейского антифашистского комитета, писал в декабре 1942 года в Москве [280]: