Собственно, император Отон так и поступил. Он решил устраниться от этого маразма, решил умереть с большей честью, нежели управлял государством. Отон уничтожил все бумаги, компрометирующие его сторонников как сторонников. Раздал сенаторам и солдатам оставшиеся у него деньги, лег спать и спал спокойно, а наутро велел рабу своему побродить некоторое время на глазах у солдат – «если не хочешь, чтобы они убили тебя, как собаку, подумав, будто умер я с твоей помощью». Как только раб покинул императорскую палатку, Отон поставил меч острием вверх и, держа оружие обеими руками, упал на него. Единожды только вскрикнул Отон от боли и скончался. Можно ли было ожидать такой мужественной смерти от повесы и весельчака Отона? Почему – нет?
Многие воины со слезами целовали мертвому Отону руки, величали его храбрым и мудрым мужем – смерть императора Отона потрясла всех. Многие лишали себя жизни возле погребального костра Отона, многие солдаты искупили свой идиотизм своею искренностью. Впрочем, мы римлянам не судьи, мы тоже искренни и эмоциональны в своих оценках. Эпитафией Отону послужат слова, сказанные Отоном: «Мальчик мой, завещаю тебе напоследок – не забудь, что я тоже был императором, но не слишком часто вспоминай об этом!»
Смутные времена. Вителлий: правил, если можно так сказать, Римской империей в течение одного года без девятнадцати дней.
Если яблоко падает недалеко от яблони, то Вителлий загнивал в отца. Папенька его отличался умением беззастенчиво льстить – искренне и самоотверженно. Безумного Гая Калигулу папенька Вителлия первым признал как бога. Закутал голову в одеяло, чтобы «не ослепнуть», глядя на «божество», приблизился и распростерся перед Калигулой на полу ниц. Вероятно, Гай хихикал до икоты, но «шуточка» с одеялом ему понравилась. У Мессалины папенька Вителлия выпросил дозволения разуть свою императрицу. Валерия и сама была не промах повеселиться, а тут – толстенький подлиза ползает у нее под ногами и прямо провоцирует на всяческие сексуальные отклонения. То в пятку чмокнет, то пальчик облобызает. Как только сдержалась Валерия, чтобы не сесть на папеньку Вителлия верхом или не выкинуть что-нибудь похлеще? Уму непостижимо, что приходится терпеть женщинам! Вы думаете, папенька Вителлия на этом успокоился? Нет, нет и нет! Он снял с Мессалины правую сандалию и впредь носил сандалию на груди, то и дело целуя. Одно это способно распалить любую гражданку любой империи до невозможности, вот Мессалина и тронулась… А папенька Вителлия – ничуть… Умер от паралича, а не от бесстыдства. Сенат почтил пройдоху статуей за государственный счет, с подписью: «Неколебимо верен императору». Надо было бы приписать – «любому императору».
Авл Вителлий, сын пройдохи, дослужился до императора в возрасте пятидесяти семи лет. Спина, конечно, сгибалась у него хуже, чем у папашки, да случай помог, да разные казусы смутного времени. Детство и юность свою Авл Вителлий провел на острове Капри. Среди развратных любимчиков императора Тиберия, которые совокуплялись пред глазами императора Тиберия группами и цепочками. В последующие годы мастерство Авла Вителлия росло. Он был близок императору Калигуле за показательную любовь к скачкам, близок императору Клавдию за отчаянную любовь к азартным играм, близок императору Нерону – за все, что мог Нерон с ним себе позволить. Таким образом Авл Вителлий снискал милость трех правителей и удостоился множества почетных должностей. Вылитый папенька. Должности свои Вителлий отправлял добросовестно. Он похищал из храмов приношения граждан. Лишь только взглянет Вителлий на серебряные украшения в храме – как превращаются они в оловянные, а только коснется взором – и блекнет золото, и превращается золото в медь. Химик.
Есть люди, которые всю свою жизнь проводят в крайностях – либо ползут на брюхе, либо садятся тебе на шею. Вителлий был из этой славной когорты. После самоубийства Отона и «битвы» при Бедриаке Вителлий чувствовал себя словно Юлий Цезарь, как великий и непревзойденный воин. И чтобы никто не сомневался – каким образом будет Вителлий управлять государством, устроил новый император банкет, где исполнялись только песни Нерона на музыку и слова Нерона. И стал тогда Вителлий подпрыгивать от радости, и хлопать в ладоши, и требовать еще и еще песен – «из Хозяина!» Вот как – «из ХОЗЯИНА!» «Ты пользуешься тем, что я занят», – вероятно, ухмыльнулся Нерон с того света, глядя на фиглярство Вителлия.
Но больше всего, пишет Светоний, император Вителлий отличался обжорством и жестокостью. Пиры он закатывал круглосуточные. Между завтраком, обедом и ужином принимал Вителлий рвотное и снова укладывался за стол и опивался, и обжирался. Даже во время жертвоприношений хватал с алтаря лепешки и тут же их поедал, причмокивая. По сексуальной ориентации Вителлий был толстый педераст. По жизненным принципам – невозможная гадость. Мы по-прежнему никого не осуждаем, мы просто констатируем. Своих сверстников и однокашников Вителлий всячески обхаживал, заискивал перед ними по привычке, а затем убивал – зверски и целенаправленно. Подозревали, что и мать свою Вителлий отравил, подозревали вполне обоснованно – дурной пример для фигляров заразителен. Но особенно злобствовал Вителлий на астрологов и прорицателей. «Почему вдруг попадали все мои конные статуи? Почему мне на голову сел петух и клюнул меня в темечко? Почему?» – вопрошал Вителлий, и сложно было истолковать эти знамения в его пользу. И пошло тогда гулять по рукам подметное письмо, где ясно говорилось: «В добрый час! А императору Вителлию не дожить до нового года!» И на сей счет прорицатели не ошиблись…
На восьмом месяце правления императора Вителлия возмутились повсюду войска и присягнули на верность Веспасиану. Враги наступали против Вителлия по суше и по морю, император лихорадочно раздавал направо-налево деньги, вербуя себе солдат и защитников, но повсюду был разбит или предан. Время от времени Вителлий выбегал в скорбных одеждах на Форум и со слезами с ростральной трибуны клялся и других заставлял клясться, что нет для него ничего священнее общественного спокойствия. Когда некоторые враги Вителлия поверили в эти сопли и ослабили бдительность, приспешники Вителлия по приказу императора окружили врагов во время богослужения, подожгли храм и всех уничтожили. А сам же Вителлий смотрел на пожар и избиение сограждан из своего дворца, по обыкновению пьянствуя и закусывая. Странное зрелище представлял город Рим в эти дни. Складывается такое впечатление, что вооруженные банды солдат бродили по городу и сражались между собою – в сумятице, безо всякой определенной цели, кроме грабежа. Империя изнывала от смутного времени, как пьяница и дебошир от тупого безделья. Как и положено на последние дни праздников – буйствовать от безысходности, – римляне буйствовали. Пить, гулять уже надоело, но рабочая неделя еще не началась. Как указывает Тацит, жители Рима вели себя как в цирке. Они наблюдали за сражениями солдат – аплодируя, кричали и улюлюкали, кидались камнями и требовали добивать раненых. И раньше в Риме бывали столкновения вооруженных войск, но… Но только теперь появилось это чудовищное равнодушие, говорит Тацит. Никто не прекратил своих обычных развлечений. Среди мертвых тел разгуливали продажные девки и подобные девкам юноши, в каждом доме пьянствовали и кутили… Какова Римская империя на закате смутного времени, такова и любая другая страна, размякшая от тупоумия и подлости своих правителей.
Наконец, слава богам, все кончилось – сторонники Веспасиана одержали победу, или приспешники Вителлия полностью перешли на сторону Веспасиана. Императора Вителлия вывели из дворца, связали ему за спиной руки, набросили веревку на шею и, как собаку, поволокли на Форум. По дороге граждане кидались в императора Вителлия навозом, обзывали обжорой и стремились поддать бывшему императору посильнее. По дороге Вителлий видел, как валятся с пьедесталов его статуи, как радуются сограждане возможности плюнуть ему в лицо. Заканчивались римские каникулы. На спуске с Капитолийского холма к Тибру, на знаменитой Лестнице рыданий, Вителлия прикончили мелкими ударами и крюками сволокли и бросили в Тибр. Ни в смерти его, ни в жизни его не было никакого величия или хотя бы малой порядочности. Перед самой смертью Вителлий отчасти повторил слова Отона: «А ведь я был вашим императором», но не было в этой фразе Вителлия античного блеска и изящности. За что, собственно говоря, Вителлий и поплатился…