Вторая супруга Нерона поступила к императору весьма замысловатым способом. Через Отона. Поппея Сабина до поры до времени считалась женою блистательного шалопая по имени Отон. Скорее всего молодой Отон любил эту женщину. И скорее всего Поппея отвечала Отону взаимностью, как любят девушки всю свою жизнь развеселых бездельников, но замуж идут за людей обстоятельных и с положением. А выше Нерона девушкам в Римской империи прыгать было некуда… Что за драма разыгралась за дверями спальни между Отоном и Поппеей – одному богу известно. Вполне возможно, что пожалела Поппея своего Отона, который не боялся ни бога, ни дьявола и заставлял могущественного императора Нерона стонать под дверью: «Хочу Поппею, хочу Поппею, хочу Поппею!» Отон противился и не собирался уступать свою Поппею даже императору. И Поппея запирала перед Нероном двери, когда Отона не было в городе. Неоднократно «холостой» Нерон удалялся обратно к себе во дворец, проклиная обоих. Играть с огнем становилось все более опасным развлечением, и Поппея в конце концов сдалась. Она не читала еще Вильяма нашего Шекспира, еще не родился Шекспир, не написал «Ромео и Джульетту». Поппея мыслила реально, что не сносить Отону головы, а она рано или чуть попозже все равно окажется в постели императора Нерона, если пришла ему в голову подобная блажь. И отвратительная, по мнению историков, Поппея спасла Отону жизнь. Только благодаря ее влиянию и контролю не тронул Нерон, единственного, Отона. Уничтожил свою мать и многие, многие, многие жизни загубил, а Отона не тронул. Как изменилось поведение Поппеи в образе жены Нерона – другой вопрос. Ведь в подобных мерзостях красавица Поппея ранее замечена не была, а тут – получила голову Октавии и истыкала голову иголками. Странности женской натуры? Расплатилась Поппея за эти странности, когда муж, Нерон, явился поздно вечером пьяный, а Поппея принялась его попрекать. Забил до смерти Нерон больную и беременную Поппею – ногами, как пишет Светоний. Вот вам и странности…
Третью супругу приглядел себе Нерон, еще будучи женатым на Поппее. Как звали третью жену Нерона? Статилия Мессалина! Дальняя родственница, можно сказать, десятая пенка с молока, но поглядите – как талантливо переплетаются случай, рок и судьба. Ведь сватался – после смерти Поппеи, – сватался Нерон к Антонии, дочери императора Клавдия и Элии Петины. Да отказала Нерону Антония, выбрала для себя смерть, поскольку казнил ее Нерон за это небрежное отношение к его императорскому величию. А родственница третьей жены Клавдия, родственница Валерии Мессалины, не отказала Нерону. Судьба.
И тоже был муж у Статилии Мессалины, но меньшим влиянием обладала Статилия на Нерона и бывшего мужа своего не уберегла… Звали бедолагу сенатор Марк Вестин… Завершив свои государственные обязанности, обедал Марк Вестин дома с приятелями. Внезапно являются к Вестину посыльные и говорят, что срочное дело ожидает сенатора… Без промедления встает Марк Вестин из-за стола, и все совершается мгновенно, как пишет Корнелий Тацит. Марка уединяют с «врачом» в спальне, там надрезаются вены, после чего переносят тело Марка Вестина в баню и погружают в теплую воду, чтобы кровь вытекала поскорее… Поскорее, побыстрее – чтобы было веселее… Чтобы Марк Вестин не обременял больше Статилию Мессалину своим присутствием в этой жизни… Таким образом дальняя родственница Валерии стала третьей женой Нерона. А затем и вдовой Нерона, поскольку не хватило императору времени прикончить третью жену.
К чему эти долгие рассуждения о брачных извращениях? А вот: молодой император Отон принял имя Нерона и собирался жениться на его вдове – Статилии Мессалине. Как сообщает Светоний, на девяносто четвертый день своего правления, в ночь перед смертью, император Нерон-Отон написал два прощальных письма. Первое – к своей сестре, с утешениями, и второе – к Статилии Мессалине, с просьбой позаботиться о его бренных останках. Именно родственнице Валерии Мессалины суждено было поставить точку после имени «Нерон». Статилия схоронила Нерона-Отона, повесу и баловня, ко торый своею смертью перечеркнул свою жизнь. И многие поколения римлян восхищались затем смертью Отона, столь непохожей на его жизнь. Но обо всем по порядку…
Любезные солдаты, которые довели Отона до власти, едва не довели Отона до сумасшествия. Масса, толпа явно преувеличивает свое значение в истории и явно преуменьшает свое участие в безобразиях. «Нас много, и мы не можем ошибаться!» – глаголет долбаная и…… толпа. Обильное многоточие посреди исторической фразы подразумевает только нецензурное выражение. Кто мы все? Что мы есть? Знаки препинания, собранные на площади. Вместо того чтобы служить по законам грамматики, мы претендуем. Созванные вместе, мы не можем высказать ничего разумного, потому что слов среди нас нет. Мы точки, дефисы, запятые и в беременном виде – двоеточия. Два вопроса заключают в себе умонастроение нации. «Тварь я дрожащая или право имею?!!» – это вопрос амбиций. «А сопричастен ли я Создателю?» – другая возможность самоутверждения. Римские герои меньше всего хотели рассуждать интеллигентно. Каждый дерзал стать богом или воздвигнуть себе хотя бы статую. И простые солдаты не были исключением – они привели Отона на вершину власти и не желали оттуда спускаться. Настырные альпинисты.
Когда Отон поручил своему соратнику передвинуть семнадцатую когорту поближе к Риму, тот еще ночью стал готовить отряд к выступлению и грузить на повозки оружие. «Да как же так?» – возмутились солдаты. Император, по общему мнению, совершил неслыханное дело! Он не поставил в известность каждого солдата о передислокации когорты. Возмутительно! Каждый солдат чувствовал свою исключительную важность в историческом процессе, а с ними обращались, как с (…, —), как с винтиками. И «свинтики» перебили всех своих солдатских начальников и отправились когортой в Рим к императору Отону, чтобы разобраться – «ты чего в самом деле?». У Отона, как сообщает Плутарх, в тот вечер обедали семьдесят сенаторов. Солдаты решили, что им представился счастливый случай – помочь императору и перерезать всех императорских врагов разом. Чтобы лишний раз за ними не бегать. Почему солдатам пришла в голову такая блестящая мысль – урок истории. Военные люди рассуждали прагматично: сегодня сенатор – друг императору, завтра сенатор – враг императору, а подвиг требуется сейчас! Не будем ждать до завтра – «защитим» своего императора немедленно! При приближении семнадцатой когорты во дворце Отона начался переполох. Все были уверены, что сейчас начнется массовый грабеж. Взоры сенаторов обратились на Отона, который оказался в затруднительном положении. Действительно, не такая уж редкость в римской истории, когда сенаторов вместе с детьми и женами резали на императорских ассамблеях. Но в данный момент Отон был к этому непричастен, ни сном ни духом, и сам задумчиво чесал затылок, соображая – с чего солдаты вдруг «сбрендили». Император потихоньку выпустил своих гостей через тайные двери, и тут же ворвались обезумевшие солдаты и потребовали у императора ответ – куда подевались его враги?!! Как пишет Плутарх, император Отон встал во весь рост на своем ложе и долго упрашивал солдат успокоиться. Говорят, даже разрыдался, бедняга. Далее Отон похвалил солдат за преданность и назначил каждому награду – по тысяче двести пятьдесят аттических драхм. Что и требовалось! Солдаты разошлись с чувством выполненного долга в глазах истории.
Дурной пример вдвойне заразителен для людей, предрасположенных к идиотизму. Славная семнадцатая когорта открыто похвалялась своими заслугами, а другим солдатам в Римской империи тоже хотелось пить, плясать и веселиться до безобразия. Да только число вакансий на «разлюли малину» было ограничено. И тогда иные солдаты выдвинули своего императора – Вителлия. Честно говоря и положа руку на сердце, не было других предпосылок для смены императора…
И вот однажды солдаты Отона и солдаты Вителлия, размахивая разноцветными знаменами, притащились на некое поле, изрезанное рвами, неподалеку от городка Бедриак. Место самое неподходящее для сражения, но именно здесь задумали солдаты решать – который из императоров лучше. По-настоящему смогли развернуться в боевом порядке только два легиона: «Хищник» – со стороны Вителлия и легион по прозванию «Заступник» – со стороны Отона. Все остальные рубились в сутолоке и беспорядке. В междоусобных войнах погибло наибольшее количество римского народа, поскольку в плен друг друга сограждане не брали. По Римскому праву, римского гражданина нельзя было обратить в рабство и продать. Брать в плен – совсем невыгодно. А по совести, междоусобная война – это сущее уродство. Оставшиеся в живых участники «битвы» при Бедриаке не могли припомнить собственных действий и маневров – из-за страшного беспорядка в этом сражении. Один консул, переживший междоусобицу, рассказывал, что после битвы он видел гору трупов в четыре человеческих роста высотой. Консул попытался разузнать – зачем, для какой надобности притащили в одно место такое количество мертвых тел и взгромоздили их одно на другое? Никто не мог ему этого объяснить, а самому понять подобное не так-то просто. Поскольку невозможно понять безумие, безумие можно только лицезреть. И постараться в нем не участвовать…