- Мадам, я глубоко тронут, но не могу принять такой дар. Тем более, что за восемьдесят лет... - Я не стал говорить вслух о том, что за восемьдесят лет этим сокровищам наверняка приделали ноги.

- Вам что, не нужны деньги? - обиделась княгиня.

- Ваша светлость, поверьте...

- Сиятельство, - поправила она машинально. - Эта тема обсуждению не подлежит, - сказано так, будто она Серого на конюшню отправляла, для традиционной порки. - Завтра мы изымаем сокровища и составляем необходимые документы. И обмоем событие коньячком, да, Лялечка, киска?

- И... это... - я поскреб макушку, - откуда мы их изымаем?

- Из милиции, - просто сказала княгиня, вновь вооружаясь шляпкой.

Ну да, конечно. Какой же я непонятливый. Где же еще могут лежать несметные сокровища? Конечно, в милиции. Чтоб никто не догадался. И не посмел.

Княгиня рассмеялась, видя мое тупое недоумение.

- Полковник, все очень просто. Этот дом, где ваш Горотдел, принадлежал нашей семье. Там, в подвале, они и замурованы. Завтра я принес у план, а вы, будьте любезны, подготовьте людей с кирками и заступами.

Можно и с пластитом. Не жалко.

Лялька проводила княгиню, и в открытую дверь я услышал:

- А вы не отужинаете с нами сегодня, ваше сиятельство? У нас хорошая компания. И стол приличный.

- Вы приглашаете меня? Как мило. Благодарю, киска. В котором часу?

Я вздохнул.

Ничего, зато у меня секретарша умная.

День клонился к вечеру. День был длинный. Надеюсь, вечер окажется коротким. Правда, и ночь пролетит в одно мгновенье. А за ней - опять длинный день...

- Алексей Дмитриевич, - вошла в кабинет Лялька. - Журналюга этот просит его материал перепечатать. На вас ссылается. Сделать?

- Уже навалял? Борзой мальчуган. Перепиши - и сразу мне на стол. Вместе с автором.

- Это заглавная статья, - пояснил Путанин, передавая мне первый экземпляр. - Вы правы - тут нужна серия, очень много проблем.

Двести пятьдесят всего. Да теперь уже меньше.

- Садитесь, пейте кофе, я пока просмотрю.

Материал мне понравился. Особенно первая фраза: "Три проститутки уличная, журналист и писатель - бродили по городу О. и пытались понять, что в нем происходит..."

Можно, конечно, спорить об авторской оценке наших действий, да зачем? Это его право. Мне ведь было важно, чтобы наш почин получил широкую известность. Чтобы от камешка, брошенного в воду, пошли круги, все шире и шире. Чтобы у нас появились последователи. Иначе все, что мы натворили, не будет иметь никакого смысла.

Конечно, такая информация вызовет определенные осложнения. Пусть. Пока они раскачаются. К тому же мы все знали, на что идем.

- Хорошо сделано, - сказал я.

- Авторский комментарий вас не смущает? Мне не придется глотать тираж?

- Если статья выйдет в таком виде - не придется.

- Вызываете огонь на себя? Рассчитываете на подражание?

- Не мы начали эту войну. Не нам ее и заканчивать... Что ж, поезжайте. Сейчас дам разрешение, вас проводят через посты.- Я встал. - Один экземпляр рукописи оставляю себе - для контроля.

А он уходить не спешил.

- Алексей Дмитриевич, вы не могли бы уделить мне минут сорок? Знаете, в завершение всей серии уже сейчас просится ваше интервью. Тогда материал заиграет по-настоящему, обретет реальные черты среди всей этой фантастики.

- Вам виднее, - согласился я. - Полчаса, не больше. И повторяю: никаких дискуссий. Вопрос - ответ. Начали.

- Я могу не стесняться, формулируя вопросы? Вы не заставите меня проглотить диктофон? - Это уже шло в запись.

- Можете, - я улыбнулся. Что, конечно, в запись не вошло.

- Извините, полковник, я не берусь оценивать ваши действия, это не моя компетенция. Но даже мне ясно, что ваши методы борьбы с преступностью сами по себе преступны.

- Во-первых? - подсказал я.

- Вы узурпировали власть в городе, так это называется...

- Наверное, - я пожал плечами. - Я как-то не задумывался об этом. Не было времени. Я сделал то, что считал нужным. Для блага большинства людей. Во-вторых?

- Вы устранили законную власть...

- Незаконную, - подчеркнул. - Вся эта так называемая власть сейчас под замком в ожидании суда. Он состоится на днях. На скамье подсудимых - бывшая администрация, представители правоохранительных органов, руководители предприятий, коммерсанты. Я распоряжусь, чтобы вам прислали стенограмму судебного заседания.

- Это чудовищно по своей сути. На каком основании вы привлекаете к суду облеченных доверием людей?

- Именно на этом основании. Что такое власть? Аппарат, которому поручено все жизнеобеспечение населения. Все заботы о нем. Управление экономикой, снабжение, транспорт, безопасность - что перечислять? И вот эта самая власть использовала это самое доверие и связанные с ним возможности для личного обогащения за счет интересов населения. Вот за это преступление они и ответят.

Он улыбнулся, не дурак ведь. Хоть и подлец.

- По вашей методе, полковник, придется пересажать полстраны.

- Ну это вы преувеличиваете, я имею в виду количество. А сам принцип конечно. Надо - пересажаем.

- Знаете, ваша борьба носит отчетливые политические признаки.

- Конечно. Ведь в той или иной степени политика и экономика являются главными факторами, определяющими уровень и структуру преступности в государстве. А если вы имеете в виду политическое воспитание моих людей, то это тоже входит необходимым звеном в мою программу - ведь при безразличии к положению в стране никто не сможет грамотно и самоотверженно исполнять свой служебный долг. Особенно это касается милиции. Тем более что, по убеждению умных людей, именно милиция является проводником идей власти.

- Но, простите, у нас есть Конституция, президент, законы. А вы, игнорируя все эти государственные правовые институты, устанавливаете свои законы.

- Да как же не устанавливать свои, коли существующие так плохи? Да и те не исполняются.

- Скажите, полковник, вот о чем. В своих законах вы ставите во главу угла жестокость. Но ведь вся история человечества говорит о том, что жестокость возмездия не останавливает злоумышленника. Даже больше - она порождает жестокость ответную.

- Каждому история говорит то, что он хочет от нее услышать. Мне вот она говорит совсем о другом. Разгул преступности останавливали именно неотвратимость возмездия, его быст рота и адекватная жестокость.

- Мы строим правовое государство...

- Вы уже построили. Криминальное. Такого беспредела не знала еще история. И я не желаю этого больше терпеть.

- Но ведь преступники тоже люди.

- Я так не считаю. Люди - в моем представлении - не крадут, не насилуют, не обижают оскорблениями слабых, не убивают. А те, кто это делают, не имеют права на существование. Среди нормальных людей, по крайней мере.

- Это страшно - то, что вы говорите. Гуманизм...

- Сначала мы уберем всю эту шваль и мерзость, а потом будем гуманистами и пацифистами. Мои специалисты провели анонимный опрос заключенных. Девяносто девять процентов рецидивистов назвали мягкость наказания за содеянное и безнаказанность основной причиной преступности.

- Ой, да знаем мы с вами эти опросы...

- Ну уж нет. Вы этими опросами холуйствуете, фабрикуете ответы в угоду хозяевам, а нам нужны голые и верные факты для дела. Все, ваше время истекло.

- Еще один вопрос. По применению смертной казни. Вы, кажется, значительно его расширили?

- Да, практически за все виды умышленного убийства - высшая мера наказания. Тем более - за совершение убийства из корыстных и хулиганских побуждений.

- А судебная ошибка? Ошибка следователей? Вы это исключаете?

- Исключаю.

- Это почему же такая уверенность?

- Потому что. За каждую профессиональную ошибку при исполнении служебных обязанностей - расплата по принципу: что другому сделал, то сам и получи.

- Но какие-то исключения все-таки есть?