20
Оркестр играл старинный вальс. Свет был потушен, только голубоватые прожектора освещали потолок танцевального зала, делая его похожим на летнее лунное небо, под которым медленно кружились пары.
Мейсон губами коснулся щеки Деллы Стрит.
– Счастлива?
– Да, милый, – едва слышно ответила она. – Очень приятно избежать тюрьмы.
К ним спешил официант, отчаянными жестами стараясь привлечь внимание Мейсона.
Мейсон и Делла в танце приблизились к официанту и остановились у края площадки, не разжав объятий и покачиваясь в такт музыки.
– В чем дело? – спросил Мейсон.
– Только что звонил лейтенант Трэгг из Отдела по расследованию убийств. Он просил передать, что вы победили по всем пунктам, и что Салли Мэдисон будет освобождена в полночь. Он хотел также узнать, не будете ли вы столь любезны поговорить с ним?
Мейсон усмехнулся.
– Он ждет ответа?
– Да.
– Вежливо поблагодарите его за звонок и скажите, что я обязательно приеду на церемонию освобождения. Скажите также, что в данный момент я занят настолько приятным делом, что не желаю разговаривать ни с кем, кроме своей партнерши.
Официант удалился, Мейсон и Делла Стрит возвратились в центр зала.
– Бедная Салли Мэдисон, – сказал Мейсон. – Она готова была пойти на смерть ради любимого человека.
Делла посмотрела ему прямо в глаза.
– Нельзя винить ее за это. Такие поступки... в природе женщины.
– Удивительно, но такая верность чаще присуща женщинам, подобным Салли Мэдисон, а не живущим по общепринятым правилам.
Делла Стрит опустила глаза.
– Так устроены женщины, шеф. Они готовы сделать буквально все для любимого человека. – Потом она торопливо добавила: – Шеф, который час? Не стоит опаздывать в тюрьму.
– Не опоздаем.
Музыка стихла. Мейсон обнял Деллу за талию и, под лучами внезапно вспыхнувших люстр, повел к столику.
– Кроме того, в знак признательности, лейтенант Трэгг мог бы и задержать начало церемонии на несколько минут. Делла, если тебе еще раз придется идти куда-нибудь с вымогательницей, осмотри сначала ее сумочку.
– Вряд ли я так поступлю, – рассмеялась Делла Стрит. – Приключения учат нас чему угодно, но не благоразумию.
– Именно такая жизнь мне и нравится, – с улыбкой подтвердил Перри Мейсон.