Задыхаясь, молодой человек выпустил девушку, которая застыла в оцепенении, представив возможные последствия этого грохота. Отец очень чутко спит - конечно же, он проснулся.
- Тш-ш! - прошептал Жак. - Не двигайтесь... В конце концов мне ни к чему вас компрометировать. Что бы ни случилось, предоставьте все мне...
Они услышали, как заскрипели все четыре ножки кровати, отвечая на попытки Боннара стащить с нее свое громадное тело.
- Он идет! - в ужасе сказала Мария. - Я пропала!
- Предоставьте все мне, - уверенно сказал Жак.
Подойдя к кровати, за которой стояла лампа, он потушил свет, и комната погрузилась в кромешную темноту. В этот же самый момент у Боннара заскрипела дверь.
- Он идет сюда, - в страхе прошептала Мария.
- Подойдите ко мне, - твердо сказал Жак, нащупав в темноте ее руку, делайте, что я скажу и доверьтесь мне. Ничего с вами не случится.
Они услышали, как Боннар идет по коридору, шлепая по полу босыми ногами.
- Это ты, Мария? - спросил он сердито.
- Ни слова! - прошептал Жак прямо ей в ухо.
Вместо ответа она зарылась головой в его плечо. Жак был ее единственной надеждой. Кто же еще поможет избежать самого худшего? В конце концов он представил достаточно доказательств своей изворотливости, и, наверное, у него имеется в запасе еще много всяких уловок, которые он вытащит, как фокусник из рукава.
- Это ты, Мария? - спросил Боннар опять.
Жак отстранил Марию и подошел поближе к двери.
- Ради Бога извините, что я вас разбудил, Боннар. Я всегда очень беспокойно сплю. Вот и сейчас - опрокинул стул, на котором лежала шпага.
- Вам нужен свет?
- Нет, спасибо, - сказал Жак.
- Я забыл оставить трутницу, я вам принесу ее.
- Нет никакой нужды в этом, спасибо. Спокойной ночи, я уже опять почти уснул.
- Спокойной ночи! - сказал Боннар.
Услышав, как захлопнулась дверь, они оба издали вздох облегчения.
- А теперь пустите меня, - вновь потребовала Мария.
- Нет, - твердо сказал Жак, - вот теперь я вас не отпущу. - Бережно взяв ее за руки, он немного помедлил и продолжил:
- Я понял, что недооценивал вас. Я посчитал вас одной из девиц, которые встречаются в каждой таверне и рады угодить любому постояльцу. Теперь я вижу, как был не прав. Идите ко мне. Ни к чему прятаться за кровать. Ваш отец уже спит. Расскажите мне о себе.
- В другой раз... Сейчас отпустите меня.
- Нет, - сказал он, - не надо откладывать! Может быть, мне скоро придется уехать из Дьеппа, и я не смогу простить себе, если не узнаю вас лучше...
- Но я уже не могу простить, - сказала она печально, - что вы разрушили мою прекрасную мечту о вас.
- Вы все еще дуетесь на меня?
- Конечно. Вы разрушили самое дорогое. Вы были так мужественны и безупречны, когда я увидела вас внизу, а теперь... теперь я обнаружила, что вы просто грубый и неотесанный, да к тому же еще - лгун...
- Вам хватило нескольких секунд, чтобы вынести мне приговор! А я вот и не разглядел вас как следует, я даже не увидел, какого цвета ваши глаза...
- Я не сразу пошла спать, я наблюдала за вами, стоя за дверью у лестницы.
Обезоруживающая искренность девушки заставила его пересмотреть свои первоначальные планы. Могла ли она на самом деле быть такой невинной и чистой? Чтобы отмести все сомнения, он обратился к ней нарочито грубо:
- Ну как же, как же! В вашу таверну приходит столько постояльцев, большинство из них - моряки, долгое время пробывшие в море без женщин. Неужели я первый, кто попытался проникнуть в вашу комнату?
- Нет, почему же, был один такой, - охотно ответила она, - но он был так пьян, что не пришлось даже звать отца, чтобы вышвырнуть его. Я очень сильная!
- А по собственной воле вы тоже никого не впускали?
Она подскочила от возмущения.
- Вы меня оскорбляете! - сказала она.
- Как бы то ни было, - заметил он, - ваша дверь была не заперта сегодня.
- Меня не волнует, верите вы мне или нет, - сказала она надменно, - но дело в том, что я просто забыла ее запереть. Хотя что тут говорить, вы все равно от меня ничего не добьетесь!
- Даже если женюсь на вас?
- А с какой это стати вам на мне жениться?
- Потому что вы красивы. Мне нравится цвет ваших глаз и формы вашего тела. Любой мужчина, не лишенный вкуса, понял бы меня сразу.
Несмотря на темноту, мешавшую разглядеть ее получше, он почувствовал, что она смутилась. И пожалел, что заикнулся о женитьбе. Это могло вызвать у нее ненужные домыслы, наверняка, она и не думала о том, чтобы выйти за него замуж.
- Но увы, - сказал он медленно, - я никогда не женюсь на вас...
Это заявление прозвучало столь определенно, что Марию пронзила внезапная боль.
- Я никогда не женюсь на вас, - продолжил он, не ведая о ее страданиях, - потому что моя семья будет против. Племянник Белена не может жениться на дочери его плотника.
Кусая губы, чтобы унять дрожь, она сказала в наступившей тишине:
- Мне надо идти. На вашем месте я бы не задерживалась в Дьеппе. По мне, так лучше бы завтра вас уже не было здесь.
- Позвольте узнать, почему?
- Не будет шансов еще больше пасть в моих глазах.
Жак вдруг почувствовал раскаяние. Он заставил бедное дитя страдать, и совершенно напрасно. Несмотря на весь свой цинизм, он не мог себе простить, что причинил ей боль, сыграв с ней злую шутку. Это было ее первое чувство, а он так насмехался над ним.
- Бог заступился за вас, - сказал он, - я бы никогда не простил себе, если б Боннар не помешал осуществиться моим намерениям.
- Давайте все забудем... Вы устали и вам нужно выспаться.
- И вам тоже, Мария.
- Я теперь не усну, - грустно сказала она. - До свидания... - И направилась к двери, но, прежде, чем она ее открыла, он был уже рядом.
- Мария! - воскликнул он, и его голос не позволял сомневаться в искренности его чувств. - Я клянусь вам, что есть только одна вещь на свете, которая мешает мне жениться на вас, - это уважение моей семьи, которое я потеряю, если женюсь на девушке низшего сословия. Уверяю, что с той минуты, как я вас увидел, я понял, что на всей земле не найдется другой женщины, которую я смогу полюбить... Поэтому в моем сердце навсегда останется память о вас. Навсегда.
Она отвернулась, чтобы он не видел ее слез. Она знала, что если не уйдет сейчас же, то разрыдается прямо здесь; он тут же начнет утешать ее, и тогда она пропала.
Он ласково притянул ее к себе и поцеловал в дрожащие губы. Потом отстранился сам и, легонько подтолкнув к двери, тихо и нерешительно сказал:
- Спокойной ночи, Мария... И прощайте.
Он уехал рано утром, когда Мария еще спала.
Глава третья
ИГРАЛЬНЫЙ ДОМ НА МЕДВЕЖЬЕЙ УЛИЦЕ
На углу Медвежьей улицы, где она выходит на площадь, по требованию полиции горел фонарь. Он светил едва-едва, но достаточно, чтобы игральный дом мадам Бриго хорошо просматривался издалека.
Однажды летним вечером 1637 года Жак шел по площади в сопровождении своего брата, Пьера Диэля, господина де Водрока, недовольно поглядывая на тускло освещенный игральный дом. Он шел сюда в первый раз, и сам никогда бы до этого не додумался. Он всегда уступал настояниям своего младшего брата, к которому питал снисходительно-отеческое отношение.
Пьер регулярно посещал салон мадам Бриго, Жак же находил его атмосферу неподходящей; игральный дом казался ему благодатной почвой для всяких сомнительных делишек, интриг и любовных приключений, поданных под видом невинного времяпровождения - двух партий ландскнехта. Каждый вечер туда захаживал месье Фуке - президент Американской островной компании. Седовласый, с лицом, похожим на сморщенную тыкву, он важно восседал, жонглируя пистолями, и никогда не говорил о том, что было его главным занятием, - о табаке, сахаре и плантациях индиго, а также пряностях с островов Карибского моря.