В двадцатилетнем возрасте Жанна Антуанетта Пуассон, едва попав в свет, сразу привлекла к себе внимание. В парижских салонах только и говорили о ее талантах и красоте. "Во Франции не было лучшей наездницы и музыкантши. Никто не умел с таким остроумием вести беседу. Ни один мужчина на свете не устоял бы перед желанием иметь такую любовницу, если бы мог" - вот лишь некоторые высказывания.
Высокая шатенка с точеной фигурой, Реннет разительно отличалась от бледных дам королевского двора прекрасным цветом лица. Замечательны были ее глаза - в них было нечто неуловимое и особенно привлекательное, может быть, поэтому трудно точно сказать, какого они цвета. В них не было ни яркого блеска черных глаз, ни мечтательной нежности голубых, ни особенной мягкости серых. Этот неопределенный цвет, казалось, придавал им безграничную способность обольщать и принимать любые оттенки выражения. "Все ее существо было на полпути между высшей ступенью элегантности и первой ступенью благородства", - говорил версальский ловчий Леруа.
Она совершенно затмила остальных женщин при дворе, хотя там, конечно, были и настоящие красавицы. Реннет не была красивой в обычном понимании, в ней было неуловимое обаяние, может, поэтому ее облик не удалось передать ни одному художнику. Ее брат говорил, что ни один из ее многочисленных портретов на нее по-настоящему не похож.
И даже старый сухарь из окружения королевы герцог де Люинь, имевший склонность пройтись по поводу внешности придворных дам и не стеснявшийся в выражениях, мол, у одной нос картошкой, у другой щеки ввалились, как у смерти, - даже старый брюзга де Люинь был вынужден признать, что маркиза очень хороша собой.
Сама Реннет жила мыслью о короле с тех пор, как побывала у гадалки. Со временем оказалось, что родителям не так-то и просто выдать дочь замуж, так как репутация их обоих оставляла желать лучшего. Отец был впутан в аферу с продовольствием, а красавица мать никогда не отличалась добродетелью. И тогда сам господин де Турнем решил взять сватовство девушки в свои руки.
Без околичностей он предложил жениться на Реннет своему племяннику Ленорману д'Этиоль. Причем предложил такие условия, что последнему было грех отказываться от союза. Де Турнем выделил огромное приданое, гарантировал, что молодые проживут всю жизнь в его доме и за его счет, и, кроме того, посулил племяннику оставить в наследство все свое имущество. Молодые поженились в марте 1741 года.
* * *
Муж Жанны Антуанетты Ленорман не блистал ни умом, ни красотой. Он был рядовым французским буржуа с небольшой перспективой. Увидев суженую, он сразу же страстно влюбился в нее. Нельзя сказать, что Реннет отвечала ему теми же чувствами. Она уважала своего мужа, хранила ему верность, но не более того. А на притязания своих многочисленных поклонников мадам д'Этиоль полусерьезно, полушутливо отвечала, что может изменить мужу только с королем. Услышав это от супруги, недалекий д'Этиоль искренне посмеялся:
- А моя жена еще и мечтательница?
- Было бы намного скучнее жить, если бы не было мечты, - ответила Реннет, опустив глаза.
- Ты хочешь быть любовницей короля? И это твое самое большое желание? - удивился Ленорман.
- В жизни каждой женщины есть свой король, ты - мой, - отшутилась она.
Через год у них родился слабенький сын, которой умер, не прожив и двух месяцев. А спустя еще год на свет появилась прелестная дочь Александрина. Интересно, что примерно в это же время тяжело заболел король Людовик XV. И когда кто-то рассказал Жанне Антуанетте, что жизнь короля в опасности, ее состояние настолько ухудшилось, что она едва не умерла...
Мадам д'Этиоль не стала бы маркизой де Помпадур, если бы не была женщиной решительной и не знала, чего хочет от жизни. Теперь, выйдя замуж и получив возможность вращаться в обществе, она подумала, что неплохо бы завести у себя салон и принимать именитых писателей и ученых.
В галантном и просвещенном XVIII веке интеллектуальная жизнь Парижа вращалась вокруг группы писателей, известных как "философы". Они жили в сиянии славы, мир не сводил с них глаз, их вождем был Вольтер, наделенный талантом притягивать к себе интерес всех царственных особ тогдашней Европы. Их идеи, как любые благие намерения, породили тот нравственный климат, который в конечном итоге привел к штурму Бастилии, революции и казни короля с королевой. Философы искренне хотели оградить Францию от парализующего влияния католической церкви, царившего в Испании и погубившего эту когда-то процветавшую страну. Философы часто бывали в гостях у некоторых светских дам и обменивались мнениями в атмосфере взаимного восхищения и зависти друг к другу. Искусство беседы, в котором так преуспели французы, ни раньше, ни потом не достигало таких высот, как в беседах между Вольтером, Монтескье, Гельвецием и Фонтенелем.
Мадам д'Этиоль была молода, красива, богата. Все ее желания выполнялись беспрекословно. Специально для своей Реннет муж построил в Этиоле большой театр, где она могла играть, и вскоре ее признали лучшей непрофессиональной актрисой Франции. Ее лошади и экипаж, платья и драгоценности были предметом зависти всей округи.
Словом, одаренная и богатая мадам д'Этиоль идеально подходила к роли хозяйки салона. Но одновременно она понимала, что недостаточно просто принимать гостей. Надо, чтобы общество принимало и тебя. Однако на ее пути стояли два препятствия. Одно - ее мать мадам Пуассон, которую во многих домах не принимали из-за скверной репутации. Второе - дом де Турнема. Мадам д'Этиоль жила в его замке и вынуждена была играть роль хозяйки перед его гостями, большинство которых составляли скучные деловые буржуа.
Первое из препятствий вскоре устранилось само по себе - мать Жанны Антуанетты заболела и покинула общество. Без нее мадам д'Этиоль была желанным гостем - умная, красивая и жизнерадостная. Кроме того, она была современна во взглядах и имела философский образ мыслей, и о Жанне стали говорить уже в Версале.
Заочно мадам д'Этиоль знал и король, но женщина мечтала о другом. И такой случай ей скоро представился.
* * *