Кит застонал.
— Как мило, — буркнула Голди. — Именно этого нам как раз и не хватало. Что может быть хуже бригады воинствующих феминисток, видящих единственную цель жизни в запихивании своей религии штыками в глотки всем остальным?
Ли выждал, пока Голди снова прицелится, и только тогда позволил бомбе разорваться.
— Помните сенатора Джона Кеддрика? Того типа, который запрещает все, с чем он не согласен? Он еще разглагольствует насчет угрозы, которую несет современному обществу туризм во времени? Так вот, похоже, «Ансар-Меджлис» похитил его единственную дочь. После того как застрелил его свояченицу и черт знает сколько еще народу в нью-йоркском ресторане. Теперь Кеддрик угрожает позакрывать все до одного функционирующие Вокзалы Времени, если только его детку не вернут ему живой и невредимой.
Удар Голди превзошел все ожидания. Пять шаров перелетели через борт и с громким стуком грохнулись об пол. От Голдиного ругательства с потолка посыпалась побелка.
— Ух ты, Голди! — Сочувствия на лице Роберта было не больше, чем у сытого кота. — Прошу прощения, графиня.
Ненавистное прозвище, которым одарил самую печально известную менялу Ла-ла-ландии Скитер Джексон, в сочетании с проигранной партией настолько разъярили Голди, что она лишилась дара речи. Она молча стояла с кием в руке, испепеляя антиквара взглядом и шипя, как упавшая в воду головешка.
Кит восхищенно покачал головой.
— Роберт, тебе просто цены нет! — Он взял свой кий, вернул пять шаров на сукно и спокойно обошел стол. Голди продолжала стискивать конец своего кия с такой силой, что Кит всерьез обеспокоился за его сохранность. Когда последний шар закатился в дальнюю угловую лузу, Кит церемонно поклонился, отставив руку вбок. — Спасибо, Голди, игра вышла просто восхитительная.
И протянул руку за выигрышем.
Все так же испепеляя их взглядом, Голди расплатилась и на негнущихся ногах вышла из комнаты — ни дать ни взять подбитый боевой корабль, под вражеским огнем возвращающийся в родной порт. Подмоченная репутация волочилась за ней словно хвост поломанного воздушного змея. Кит с ухмылкой спрятал выигранные деньги в карман, потом исполнил вокруг бильярдного стола джигу.
— Свершилось! Черт, наконец-то свершилось! Я побил саму Голди!
— Поздравляю, — усмехнулся Роберт. — Сколько десятилетий ты ждал этого дня?
Кит не клюнул на эту приманку.
— Ерунда, парень. Выпьешь со мной?
— А то!
Они вывалились в основное помещение бара, где как следствие неожиданного выигрыша Кита переходили из рук в руки неслыханные суммы. Бар наполнился веселым смехом: жители Ла-ла-ландии радовались победе почти так же, как сам Кит. Согласно местным легендам, в нынешнем тысячелетии — или сколько там Голди Морран проживала на станции — она не проиграла еще на бильярде ни одной партии.
Пробиваясь к стойке сквозь обступившую ее толпу алчущих посетителей, Кит повысил голос:
— Послушай, ты это серьезно — насчет угроз Кеддрика закрыть все вокзалы?
Улыбка исчезла с лица Роберта Ли.
— Увы, серьезнее не бывает.
— Черт. Этот тип — самый опасный политикан нашего века. Если он объявил нам войну, наше дело плохо. Очень плохо.
— Ага, — кивнул Ли. — Мне тоже так показалось. И беспорядки на станции тоже играют против нас. Мы будем напоминать зону военных действий. И так уже аккредитованные на станции съемочные бригады всех телекомпаний посылают в Верхнее Время с курьерами груды отснятого материала.
Кит нахмурился.
— Ну, если уж за дело взялись телевизионщики, Кеддрику даже не потребуется закрывать нас. Туристы сами сделают это за него, оставшись сидеть дома.
Вид у Роберта стал таким же озабоченным, как у самого Кита. Обоим в случае закрытия станции Шангри-ла было что терять. Обоим принадлежали бесценные объекты, забрать которые в Верхнее Время они не могли. А за те, что могли, им пришлось бы выложить целое состояние на уплату положенных ДВВ пошлин. И это не говоря о том, что Шангри-ла стала для них родным домом: здесь они строили свои мечты, здесь строила свои мечты и единственная внучка Кита.
— Молли, — буркнул Кит, плюхаясь на стул у стойки. — Нам нужно выпить. Принеси-ка нам по двойному. Нет, по паре двойных. В одной посудине.
Барменша из Нижнего Времени, попавшая на станцию Шангри-ла через Британские Врата, сочувственно улыбнулась им и налила. Несмотря на то что вокруг продолжало кипеть веселье, Молли смогла каким-то одной ей известным образом почувствовать, что оба вовсе не празднуют победу Кита над Голди Морран. Кит следил за тем, как она наливает питье ему в стакан, ощущая внутри неприятную пустоту. Куда податься Молли, если станцию закроют? И не только Молли, но и остальным ее жителям, попавшим сюда из Нижнего Времени? Этого Кит не знал.
— Те кретины, которые требуют прав для «Ансар-Меджлиса», защищают не тех выходцев из Нижнего. Скажи, ну почему никому не приходит в голову заботиться о ребятах вроде Молли или Кайнана Риса Гойера?
Роберт Ли вглядывался в свой стакан.
— И не придет — пока на этом нельзя будет сделать хорошей прессы.
Это было настолько справедливо, что Киту пришлось заказать еще двойного.
Интересно, подумал он, когда до кого-нибудь из власть имущих дойдет, что проблемы с выходцами из Нижнего Времени, с которыми сталкиваются все Вокзалы Времени, необходимо решать, и решать безотлагательно. Он надеялся только, что к этому времени Шангри-ла еще не закроют.
Когда Скитер услышал, что Чарли Райан нанял Бергитту на место уборщицы, освободившееся с его, Скитера, уходом, первой его мыслью было, что у Райана все же, возможно, и есть душа. Потом ему в голову пришла другая мысль: что, если Райану нанес короткий визит Кайнан Рис Гойер? Впрочем, как бы то ни было, Бергитта наконец-то получила работу, которой хватало, чтобы платить за свою квартирку размером со шкаф, еду, а также вокзальные налоги.
Однако стоило ей узнать, что ее взяли только потому, что прежде уволили его, она тут же явилась к нему, вся в слезах, и заявила, что увольняется.
— Не смей, — вскинулся он. — Даже и думать забудь об этом. Ты не виновата в том, что я потерял работу.
— Но, Скитер…
— Тс-с! — Он прижал палец к ее губам. Синяки с ее лица пока не сошли, но глаза по крайней мере открывались. — И слышать не хочу ничего такого. Тебе необходима работа. Я себе работу найду. Я и за ту-то взялся только потому, что они предложили мне ее первой.
Выражение ее лица подсказало Скитеру, что ей хорошо известно: другой работы ему и не предлагали. Что делать, чтобы заработать на жилье, пищу, электричество и налоги, Скитер не имел ни малейшего представления. Все, что ему пока оставалось, — это заботиться о немногих оставшихся у него друзьях. Поэтому он запер свою холостяцкую квартирку и галантно взял Бергитту под руку.
— А теперь завалимся куда-нибудь и отметим твою новую работу!
Общий зал до сих пор оставался для Скитера лучшим местом в мире — даже несмотря на сознание того, что Маркуса и Йаниру на станции так и не нашли. Голоса возбужденных туристов, яркие краски одежд, разноцветные огни, товары со всего мира и из множества Врат станции Шангри-ла, мириады аппетитных ароматов из ресторанов, кафе и закусочных — все это захлестнуло Бергитту и Скитера приливной волной, стоило им выйти в зал из Жилого сектора.
— Как насчет суши? — поддразнил Скитер Бергитту: та обожала рыбу, но не разделяла восторга тех, кто предпочитал есть ее сырой.
— Фу, Скитер!
— О’кей, — рассмеялся он. — Что ты скажешь тогда насчет якитори?
Маленькие бамбуковые шампуры с нанизанными на них кусочками маринованной курятины стали для юной шведки одним из любимых кушаний Верхнего Времени.
— Да! Это будет настоящий пир!
И они отправились в Новый Эдо, где с избытком хватало маленьких японских закусочных. Проходя мимо Вокзала Виктории, Скитер задержался и купил у цветочницы — еще одной девицы из Нижнего Времени, которая сама пошила себе соответствующий костюм — большую алую розу. Найденные построили в подвалах станции несколько оранжерей; это помогало разнообразить рацион свежими овощами и пополнять казну за счет продажи цветов. Специальные светильники для них были куплены Йанирой на деньги, вырученные в ее киоске.