* * *
В ту ночь Ли приснилось, что он в исправительной колонии. Вокруг только высокие голые скалы. Он живет в пансионе, где никогда не бывает тепло. Он пошел прогуляться. Только вышел на перекресток грязных булыжных улиц, как его ударило холодным ветром с гор. Он затянул потуже ремень кожаной куртки, чувствуя озноб предельного отчаянья.
Ли проснулся и позвал Аллертона:
- Ты не спишь, Джин?
- Нет.
- Холодно?
- Да.
- Можно, я к тебе лягу?
- Ах-х, ну ладно уж.
Ли залез в постель к Аллертону. Его трясло от холода и ломки.
- Ты весь дергаешься, - сказал Аллертон. Ли прижался к нему, сотрясаясь в конвульсиях подростковой похоти, которая обычно охватывает при ломке.
- Господи, какие у тебя руки холодные.
Уснув, Аллертон перекатился на бок и закинул одно колено на Ли. Тот лежал очень тихо, чтобы Аллертон не проснулся и не отодвинулся.
* * *
На следующего день Ли ломало по-настоящему. Они бродили по Кито. Чем больше Ли видел в городе, тем большую тоску это на него нагоняло. Город был холмист, улицы - узки. Аллертон сошел с высокого тротуара, и его задела проезжавшая машина.
- Слава богу, что не сбила, - сказал Ли. - Еще не хватало нам здесь застрять.
Они сели в маленькой кофейне, где тусовались какие-то немецкие беженцы - разговаривали о визах, продлениях и разрешениях на работу, - и завязали беседу с человеком за соседним столиком. Человек был худ, светловолос, с костистым черепом. Ли видел, как на висках у него бьются синие жилки в холодном высокогорном солнечном свете, заливавшем слабое, изможденное лицо и стекавшем с изрезанного дубового стола на деревянный пол. Ли спросил у человека, нравится ли ему в Кито.
- Быть или не быть, вот в чем вопрос. Мне вынуждено нравиться.
Они вышли из кофейни и пошли вверх по улице к парку. От ветра и холода деревья съежились. Несколько мальчишек на лодке плавали кругами по маленькому озерцу. Ли смотрел на них, раздираемый похотью и любопытством. Он видел себя - как он лихорадочно шарит по телам, по комнатам, по чуланам, ищет чего-то, - этот кошмар возвращался к нему снова и снова. В конце поисков - пустая комната. На холодном ветру его пробило дрожью.
- Давай узнаем в кофейне, где здесь найти врача? - предложил Аллертон.
- Хорошая мысль.
* * *
Врач жил в желтой вилле в тихом переулке. Еврей, гладкое румяное лицо, хорошо говорит по-английски. Ли разыграл интермедию с дизентерией. Врач задал несколько вопросов, начал выписывать рецепт. Ли сказал:
- Лучше всего помогает настойка опия с висмутом.
Врач рассмеялся и посмотрел на Ли долгим взглядом. Наконец он сказал:
- Скажите теперь правду. - Улыбаясь, он поднял указательный палец. - У вас пристрастие к опиатам? Лучше скажите. Иначе я не смогу вам помочь.
Ли ответил:
- Да.
- Ага-а, - протянул врач, смял рецепт, который начал выписывать, и бросил в мусорную корзину. Он спросил у Ли, сколько уже длится зависимость. Покачал головой, не сводя с него глаз.
- Ах, - сказал он. - Вы такой молодой человек. Вы должны бросить эту привычку. Или потеряете всю свою жизнь. Лучше пострадать сейчас, чем потакать привычке и дальше. - И он посмотрел на Ли долгим проницательным взглядом.
"Боже мой, - подумал Ли. - С чем только тебе ни приходится мириться в этом бизнесе". Он кивнул и ответил:
- Разумеется, доктор, я и хочу остановиться. Но мне нужно немного поспать. Завтра я еду на побережья, в Манту.
Улыбаясь, врач откинулся на спинку кресла.
- Вы должны отказаться от этой привычки. - Он повторил весь свой монолог снова. Ли рассеянно кивал. Наконец, врач потянулся к блокноту рецептов: три кубика тинктуры.
В аптеке вместо тинктуры Ли дали настойку. Три кубика настойки. Меньше чайной ложки. Ничто. Ли купил пузырек антигистаминовых таблеток и проглотил сразу горсть. Кажется, немного полегчало.
На следующий день Ли с Аллертоном сели в самолет на Манту.
* * *
Отель "Континенталь" в Манте был выстроен из расщепленного бамбука и неструганных досок. В стене их номера Ли обнаружил несколько дырок от сучков и заткнул их бумагой.
- Нам же не хочется, чтобы нас депортировали с пятном на репутации, сказал он Аллертону. - Меня немного ломает, как ты знаешь, а от этого очень хооочется. Соседи могут заметить кое-что оч-чень интересное.
- Я хочу подать официальную жалобу на нарушение контракта, - ответил Аллертон. - Ты говорил - два раза в неделю.
- Говорил. Ну, контракт, разумеется, штука гибкая, можно сказать. Но ты прав. Дважды - так дважды, сир. Конечно, если у тебя в штанах зачешется в перерывах, не стесняйся - дай мне знать.
- Я тебе звякну.
* * *
Для Ли вода была в самый раз - он терпеть не мог холодной. Когда он погрузился, то даже не вздрогнул. Они поплавали около часа, затем сидели на берегу и смотрели на море. Аллертон мог так сидеть часами и ничего не делать. Он сказал:
- Вон тот пароход уже час разводит пары.
- Я пошел в город - посмотрю на местные bodegas и куплю бутылку конька, - сказал ему Ли.
Городок выглядел древним - улицы, вымощенные известняком, грязные салуны, набитые моряками и докерами. Чистильщик обуви спросил у Ли, не хочет ли он "славную девочку". Ли посмотрел на него и ответил по-английски:
- Нет, и тебя я тоже не хочу.
У торговца-турка он купил бутылку коньяка. В лавке имелось все: корабельные припасы, скобяные изделия, оружие, продовольствие, выпивка. Ли приценился к оружию: триста долларов за "винчестер" 30-30 - в Штатах они идут по семьдесят два. Турок сказал, что на оружие большая пошлина, потому и цена такая.
Обратно Ли пошел по пляжу. Все дома - из бамбуковой щепы с деревянными каркасами, четыре столба вкопаны прямо в землю. Простейшая конструкция: вбиваешь поглубже четыре сваи, а к ним гвоздями приколачиваешь дом. Все дома были футах в шести от земли. Улицы - из грязи. На домах сидели тысячи стервятников, они бродили по земле и клевали отходы. Ли пнул одного, и птица сорвалась с места, хлопая крыльями и негодующе вякая.
Ли прошел мимо бара - большого здания, выстроенного прямо на земле, - и решил зайти выпить. Бамбуковые стены тряслись от шума. Два жилистых человечка средних лет выплясывали друг против друга какое-то непристойное мамбо, беззубые улыбки раздирали их пергаментные лица. Подошел официант и улыбнулся Ли. У него тоже не было передних зубов. Ли сел на короткую деревянную скамью и заказал коньяк.