В честь двух моряков-героев поэт Александр Ставрицкий написал стихи:
Туман. Пурга. Бушует море.
Чужое море. Близок враг.
И с непогодой дерзко споря,
Плывут подводники во мрак.
Подводной лодки рейд отважен.
Вдали - родимая земля,
А впереди - дозоры вражьи,
И шторм , и минные поля.
Но всюду смелому дорога.
И видит перископа глаз
Корабль врага! Звучит тревога,
И вот торпеда понеслась!
Удар! Слепящий взрыв сверкает...
Фашистский танкер вздрогнул весь
И, черной кровью истекая,
Пошел ко дну...
- Готово! Есть!
Три дня выл шторм десятибалльный,
Метался ветер, как шальной,
Был руль заклинен вертикальный
Огромной ледяной волной.
Над лодкой волны - словно горы,
Но нет преград для моряка!
И вышли Винюков с Подгорой
Два краснофлотца-смельчака.
Дорога смелому повсюду!
Хоть был и труден путь к корме,
Удары волн встречая грудью,
Они работали во тьме.
И руль опять в движенье четком!
Для двух героев это - честь!
И снова волны режет лодка,
А рапорт скуп:
- Готово! Есть!
Вот еще несколько примеров, свидетельствующих о том, как самообладание, стойкость, выносливость, уменье бороться за живучесть своего корабля позволяли советским морякам выходить с честью из любого положения, преодолевать любые препятствия и продолжать выполнение боевого задания.
Краснознаменная подводная лодка Д-3 не раз подвергалась интенсивным бомбежкам. Выходили из строя с серьезными повреждениями механизмы. Однако лодка по этой причине ни разу не возвратилась с моря, не выполнив задания.
В одном походе у лодки была повреждена подъемная лебедка перископа. Такое повреждение исправлялось обычно на базе в специальной мастерской и затрачивалось на это два-три дня. Но экипаж решил позицию не покидать. Старшины Чернышев и Яковенко за одну ночь разобрали лебедку и исправили ее.
Одну нашу лодку после атаки, увенчавшейся потоплением большого фашистского транспорта, начали усиленно бомбить корабли охранения. То справа, то слева разрывались серии глубинных бомб. Страшный грохот стоял в отсеках. От сотрясения корпуса лопнули баки элементов аккумуляторной батареи, произошло короткое замыкание, в аккумуляторном отсеке возник пожар.
Лодка легла на грунт. На дне моря велась молчаливая, упорная борьба моряков за живучесть корабля, за свою жизнь, за победу. Огонь поглотил кислород, и в аккумуляторном отсеке дышать было нечем. Однако самообладание не покидало подводников. Они надевали кислородные приборы и продолжали тушение пожара. Обожженных и потерявших сознание заменяли другие.
А наверху еще рыскали корабли противника, сбрасывая одну серию бомб за другой.
Шесть часов пролежала лодка на грунте. За это время пожар был потушен, все повреждения устранены. Корабли противника, считая лодку погибшей, ушли. А она с наступлением темноты всплыла и благополучно вернулась в базу.
Другая лодка, форсируя минное заграждение, шла на глубине более перископной. Вдруг раздался страшный взрыв. С шумом и грохотом падали на палубу сорванные приборы и механизмы. Погас свет. В наступившей тьме стало слышно зловещее шипение врывавшейся под давлением воды.
Роковой миг. Гибель казалась неизбежной. Но подводники не растерялись. Включили аварийное освещение. Оказалось, что от взрыва вылетели заклепки, разошелся шов прочного корпуса в первом отсеке.
Моряки быстро разобрали аварийный инструмент и начали заделывать пробоину. Дело оказалось сложным. Пробоина была в труднодоступном месте, в верхней части подволока под воздушными трубопроводами. Хотели остановить поступление воды воздухом высокого давления, но это не удалось, отсечная помпа, поврежденная взрывом, не работала. Главная осушительная помпа также была повреждена.
Израненная, заливаемая водой, лодка медленно отходила от места взрыва, с трудом вышла на безопасную глубину и легла на грунт.
Наверху, в каких-нибудь нескольких десятках метров сиял над морем солнечный день. В баллонах было достаточно воздуха, чтобы продуть цистерны и всплыть на поверхность. Но этого советские подводники сделать не могли. Рядом находился берег противника и его дозорные корабли. Надо было любой ценой продержаться под водой до наступления темноты.
И экипаж боролся. В центральном посту вода поднялась выше настила. Трюмные превратились в водолазов. Однако они добились, что турбонасос начал работать. Поступление воды заметно уменьшилось. В первом отсеке торпедисты с помощью хитро поставленных распорок и Щитов сдерживали напор воды. Вскоре поступление ее вовсе прекратилось. Вечером лодка всплыла и продолжала следовать по назначению.
Подводная лодка К-3 несколько дней вела поиск врага. Она появлялась то в одном месте, то в другом, однако кораблей противника не обнаруживала. Командир принял решение проникнуть в фьорд, где находилась вражеская база. Ширина фьорда была всего лишь несколько миль, а в его узкой части - при входе - и того меньше. Риск большой, но советских моряков, сердца которых горели священной ненавистью к фашистам, не страшила никакая опасность.
В фьорде подводники обнаружили транспорт. Он шел в охранении трех кораблей. Хотя было ясно, что после атаки лодка будет подвергнута ожесточенной бомбежке, а стесненность района уменьшает шансы на благополучный исход атаки, лодка смело пошла на врага, выпустила торпеды и стала быстро погружаться. Торпедированный транспорт загорелся и потонул.
Корабли охранения были ошеломлены дерзостью советских подводников. Опомнившись после внезапной гибели транспорта, они бросились преследовать лодку.
Тихо в отсеках. Издалека доносится шум. Он нарастает порывами. То приближаются или удаляются охотники за подводными лодками. Взрыв. Страшный гул проносится по отсекам, словно с треском захлопывается над головой гигантская стальная дверь. Еще взрывы ближе предыдущего.
Чтобы ввести противника в заблуждение, лодка начала маневрировать то вправо, то влево, а затем легла на грунт.
Охотники потеряли контакт с лодкой. Они рыскали из стороны в сторону. Но это длилось недолго. Вот снова близкий взрыв. Прошло несколько минут, и новый взрыв сорвал лодку с каменистого дна и подбросил кверху. Что-то скрипит, ломается.