Шли десятые сутки после потопления лайнера, С-13 продолжала боевые действия в южной Балтике. Свирепый шторм со снегопадом мешал вести наблюдения за морем. Казалось, что в такую погоду вряд ли кто выйдет в море. Но вот в полночь, когда метель немного стихла, командир обнаружил вспышку огня.
- Право руля, - последовала сразу же команда Маринеско, - курс двести тридцать.
В это время видимость немного улучшилась, и силуэт огромного корабля четко вырисовывался прямо по курсу лодки. Чтобы не быть преждевременно обнаруженным, Маринеско меняет курс, с расчетом уйти в темную часть горизонта.
2 часа 49 минут, Маринеско у ночного прицела, остаются минуты, секунды...
- Стоп дизеля! Аппараты, товсь! ...Пли!
Повинуясь последнему слову командира, торпеды из кормовых аппаратов устремляются к цели. Точные расчеты Маринеско безошибочны. Две торпеды почти одновременно поражают цель, а через несколько секунд доносятся еще три сильных взрыва, очевидно, произошла детонация боезапаса. Все это сопровождается сильным пламенем, словно молния во время грозы освещает место боя. К месту гибели корабля устремляются миноносцы охранения. Освещая весь район прожекторами и осветительными снарядами, корабли пытаются подойти к тонущему кораблю, но он переворачивается через левый борт, на какую-то минуту задерживается на воде вверх килем, затем окончательно идет на дно.
Уходит под воду и С-13, чтобы избежать преследования. Маринеско ложится на курс к вражескому берегу. Эта тактика и на этот раз была правильной.
Только после войны стало известно, что в ночь на 10 февраля 1945 года в 2 часа 50 минут по московскому времени Маринеско потопил вспомогательный крейсер "Генерал Штойбен" водоизмещением в 15 000 тонн. На нем погибла значительная часть танковой дивизии, спешившей из Курляндского плацдарма на защиту Берлина.
Удары, нанесенные Маринеско, наглядно подтверждают, что подводная лодка является таким кораблем, который, действуя отдельной боевой единицей с небольшим числом людей, способен внести значительный вклад в общий военный успех. Такой успех оправдывается даже в том случае, если лодка ценой собственной гибели потопит хотя бы один транспорт противника, груженный боеприпасами, войсками или другими важными военными грузами. Ведь какое количество жизней пришлось бы принести в жертву, сколько материальных ценностей и средств потребовалось бы израсходовать, чтоб уничтожить или вывести из строя на сухопутном фронте такую сумму боевых средств противника, как танковая дивизия.
А сколько кораблей наших союзников могли погубить потопленные советской лодкой 3700 фашистских подводников? Так, например, против 100 немецких подводных лодок, действовавших в Атлантике в марте 1943 года, американцы и англичане вынуждены были держать в океане 3000 надводных кораблей (не считая 25 000 мелких катеров ПЛО), 2700 самолетов, из них 400 на десяти крупных авианосцах, 17 дирижаблей, большое количество подводных лодок и сотни тральщиков. Почти три миллиона англо-американцев работали на берегу (на заводах, фабриках и в учреждениях), чтобы обеспечить силы противолодочной обороны в Атлантике всеми необходимыми боевыми и техническими средствами.
Между тем развязка смертельной схватки с врагом приближалась к концу. Подводные лодки, не переставая топили врага, пытавшегося вырваться с Курляндского плацдарма.
Только за четыре месяца войны 1945 года враг потерял здесь 151 транспорт и 98 военных кораблей и вспомогательных судов.
В числе погибших кораблей от наших подводных лодок, торпедных катеров и авиации немецкий адмирал Ф. Руге в своей книге "Война на море 1939-1945 гг." указывает: тяжелые крейсеры "Лютцов", "Хиппер", "Шеер", легкий крейсер "Эмден", линкоры "Шлезвиг Гольштейн" и "Шлезвин", миноносцы Т-3, Т-5, Т-10, Т-34 и Т-36, кроме того, были выведены из строя легкий крейсер "Кельн" и эскадренный миноносец "Зет-34". Свой рассказ о гибели фашистского надводного флота адмирал Руге заканчивает словами: "В момент окончания войны для действия на море оставались пригодны только "Принц Ойген" и "Нюрнберг". Эти признания убедительно говорят о том, что наш Краснознаменный Балтийский флот успешно решал стоявшие перед ним задачи в войне с гитлеровской Германией.
РЫЦАРИ ЧЕРНОМОРСКИХ ГЛУБИН
Стоит на крымской земле скромный обелиск. Золотая Звезда Героя и лавровая ветвь высечены на нем. Поставили его в память о черноморских героях-подводниках молодые матросы.
И всегда у обелиска цветы: народ не забывает своих героев.
22 июня 1941 года, в первый день войны, для действий на морских сообщениях противника к западному берегу Черного моря ушли первые советские лодки. Прервать коммуникации противника - такая главная задача стояла перед ними. Их позиции были намечены на вероятных путях сообщения. Однако, опасаясь воздействия кораблей Черноморского флота, в первые недели войны противник резко снизил свои морские перевозки. Грузы направлялись на малых транспортах и шхунах, как правило по мелководью, и прикрывались с моря минными заграждениями.
Кроме того, подводные лодки привлекались для несения дозорной и разведывательной служб.
Первой на Черном море добилась боевого успеха подводная лодка Щ-211 под командованием капитан-лейтенанта А. Девятко.
5 августа 1941 года лодка вышла в боевой поход и у Стрелецкой бухты с катера приняла 14 болгарских патриотов. Подводники должны были скрытно высадить этих товарищей на фактически оккупированную территорию их родины.
11 августа в сумерках Щ-211 приблизилась к берегу в районе р. Камчия. Командир лодки осмотрел берег. В районе высадки было все спокойно. Щ-211 погрузилась. С наступлением темноты лодка всплыла, приблизилась к берегу на 150 метров. На палубе были выставлены матросы-наблюдатели с автоматами. Началась посадка на надувные шлюпки. Через 10 минут, когда они отошли от борта и исчезли в ночной темноте, Щ-211 направилась на выполнение своей основной задачи.
15 августа в районе мыса Эмине на лодке заметили крупные вражеские транспорты. Командир принял решение атаковать противника. Торпедная атака оказалась успешной. Торпеда попала в транспорт "Пелес" (тоннаж 5 708 брутто-регистровых тонн), и он вскоре затонул. Второй, уклоняясь от торпеды, выбросился на отмель. На следующее утро, когда лодка вернулась в этот же район, транспорта на отмели уже не было.