Голос Москвы
Двери конюшни были раскрыты. Хромая кобыла, на которую не позарились гитлеровцы, одиноко жевала сено. Картина эта была обыденной.
А между тем отсюда к крестьянам приходили те вести, которые окончательно рассеивали фашистскую ложь. Врут они! Москва непобедима, Красная Армия беспощадно бьет гитлеровцев.
Радостные вести передавались из уст в уста. Крестьяне не расспрашивали, откуда они. И только всем сердцем желали счастья людям, которые, не страшась смерти, разносили эту правду.
Секретарь подпольной комсомольской организации Василь Сороко и комсомолец Николай Северин зарылись в сено, что лежало на чердаке конюшни. Их сердца стучали так, что, казалось, наполнили всю окрестность своим биением. В наушниках комсомольцы слышали пламенный голос родной Москвы, она обращалась к ним, призывала браться за оружие, очищать свое советское отечество от фашистов.
"Будьте спокойны, - думал Василь. - За нас стыдно не будет! Двадцать пять комсомольцев уже организованы в отряд. А еще же есть пионеры..."
Кто бы сказал, что эти босоногие крестьянские дети, с виду такие беззаботные, также стали в ряды народных мстителей.
В Карповцах начал действовать маленький оружейный завод.
В нем было несколько походных цехов. Здесь молодежь собирала из отдельных деталей оружие, выплавляла тол, делала мины...
Типография без адреса
За спиной стоял гитлеровец, и рука Коли Зыбко задрожала, по спине забегали мурашки. Только бы не показать своего волнения!
Коля смотрит на страницы букваря и выводит невинное слово "рама", а затем рисует. Только получается рама не такой высокой и широкой, как в учебнике, а низкой и тесной, скупой для солнечного света, как раз такая, как в их избе.
Солдат что-то бормочет на непонятном Коле языке. Он, видно, догадался по рисунку, какое слово написал этот крестьянский мальчик, и произносит его по-своему. А так ему бы никогда не понять родных Коле букв.
Зачем он здесь, на земле Коли Зыбко?
Мать взволнованно вытирает сухие руки передником и говорит, указывая на Колю:
- Науку любит...
Гитлеровец жестами показывает, что для букваря ее сын слишком велик, он должен уже толстые книги читать. Затем пренебрежительно махнул рукой: мол, для вас, черни, и такая наука не нужна - и пошел.
Коля свою тетрадь перевернул на другую сторону.
Красивым почерком, за который не раз в мирное время хвалили Колю учителя, было написано:
"Смерть фашистским оккупантам!"
А ниже:
"Юноши и девушки, братья и сестры! Под мощными ударами Рабоче-Крестьянской Красной Армии гитлеровские полчища откатываются все дальше и дальше назад, неся большие потери в живой силе и технике..."
К вечеру, когда с пастбища пригнали коров, члены "Пионерского тайника" затеяли игру в городки.
Здесь Коля и рассказал Володе Северину о сегодняшнем событии.
Хорошо, что он на всякий случай положил перед собой букварь да успел незаметно тетрадь перевернуть... Гитлеровец как с неба свалился.
- Ребята, - говорил всем Володя, - дома писать листовки опасно. Попадемся - не простят: всю деревню сожгут, людей замучают. Нужно, чтобы наша типография не имела адреса.
И адреса у типографии не стало.
"Недалек тот день, когда наша советская земля будет полностью освобождена от гитлеровской нечисти..." - старательно писали в укромных местах в поле маленькие пастушки.
"Юноши и девушки! - выводил Саша Косило, примостившись в густой кроне столетнего дуба. - Помните, что мобилизация, проводимая фашистами под ширмой "Рады", направлена на физическое уничтожение белорусской молодежи.
Прячьтесь, не являйтесь на сборные пункты, идите под защиту партизан!"
В глубоком овраге, замаскировавшись в кустарнике, Миша Василевский писал:
"Юноши и девушки! Вступайте в ряды партизан, мстите немецким захватчикам за пролитую кровь, за слезы ваших матерей, братьев и сестер, за уничтожение городов и сел. Действуйте решительно. Знайте, сейчас наша победа близка, как никогда".
Миша поставил точку и подписал: "Волковыский подпольный Районный Комитет Ленинского Комсомола Белоруссии".
Листовки
В разные стороны расходятся дороги из Карповцев. Одна ведет в местечко Россь, другая - в Волковыск, третья - к окольным деревням.
Миша Василевский смотрит в окно. Первые лучи утреннего солнца скупо озаряют деревенскую улицу.
Но не утро интересует Мишу. Было договорено, что через полчаса после того, как мимо его окон пройдут брат и сестра Хомки, он отправится в Волковыск.
Вот идет кто-то. Это братья Косило - маленький Володя и старший Саша. Они несут завязанные в платке яйца. Миша знает, куда идут братья: Саша будет водить Володю по окольным деревням, спрашивать, не посоветуют ли им шептуху, чтобы вылечила его от сглаза. Скажет, что маленький Володя кричит ночью спросонок. Разве кто догадается, что не яйца, а сводки Совинформбюро несут в деревни эти два крестьянских мальчугана?
А вот и Хомки - брат и сестра. В руках у Нины и Вани лукошки. Вечером Нина и Ваня вернутся веселыми и разговорчивыми. И не оттого, что лукошки будут полны душистых ягод!
У Нины под передником в карманчике листовки. Часть из них взял за пазуху Ваня.
Много километров прошли дети, оставляя за собой на телеграфных столбах и придорожных деревьях приклеенные листовки - сообщения из Москвы.
- Ваня, видишь?
Нина показала на двух гитлеровцев, что вынырнули из-за поворота. Она нагибается к земле, будто срывает ягоды, а потом вместе с Ваней исчезает в ельнике.
Эсэсовцам бросается в глаза белый листок, плотно приклеенный к столбу. Лица их перекосились, будто по ним хлестнули нагайкой: детским почерком выведены суровые мужественные слова призыва к мести.
"Забава"
...Если кто-нибудь наблюдал за детьми в этот день, то невольно позавидовал, как весело кувыркались они в реке и выделывали такие выкрутасы, что даже рассмешили охрану у ворот цементного завода. Переплывали реку, ловили стрекоз, бабочек, собирали камушки.
Так под видом игр и забав члены "Пионерского тайника" собрали все необходимые сведения. Теперь они смогут провести партизан на завод наикратчайшим путем!