Фор: Я желал бы задать Вам последний вопрос. Если я понял Вас правильно, Вы сами никогда не были арестованы и не подвергались лично особым преследованиям со стороны немцев. Я хотел бы знать, как Вы считаете, мог бы свободный человек, который лично не подвергался преследованиям со стороны немецкой администрации или полиции, вести при немецкой нацистской оккупации жизнь, соответствующую понятию свободного человека о том, что такое человеческое достоинство?
Ван-Дер-Эссен: Вы видите меня перед собой. Я вешу ровно 67 килограммов. Мой рост равен 1 м 67 см. Такое соотношение, следовательно, вполне нормально, если верить моим коллегам с медицинского факультета.
До 10 мая 1940 г., до того, как внезапно, без объявления войны, налетели немецкие самолеты и принесли смерть и отчаяние бельгийскому населению, я весил 82 килограмма. Так вот, эта разница между моим тогдашним и теперешним весом, несомненно, является следствием оккупации. Но я не могу останавливаться на этих личных соображениях, а также соображениях общих философских или теоретических, я хочу просто рассказать, и это займет не более двух минут, как средний бельгиец во время оккупации проводил самый обычный день.
Я возьму в виде примера один день зимы 1943 года. В 6 часов утра раздается звонок. Первая мысль, которая, очевидно, каждому из нас приходит в голову, что это гестапо. Но это было не гестапо, это был просто жандарм, который заметил мне, что в моем кабинете горит свет и что, принимая во внимание требования оккупационного режима, следует в будущем быть внимательнее. Но нервное потрясение уже произошло.
В 7 ч. 30 м. утра приходит почтальон, который приносит мне письма. Он заявляет служанке, что хочет меня видеть лично. Я спускаюсь, и этот человек говорит мне: "Господин профессор, Вы знаете, что я являюсь членом тайной армии и что я в курсе происходящих событий. Сегодня немцы в 10 часов собираются произвести арест всех бывших военных бельгийской армии, живущих в этом округе. Ваш сын должен немедленно скрыться".
Я быстро поднимаюсь наверх, бужу сына, заставляю его наскоро собраться и отправляю в безопасное место, куда он должен был явиться.
В 10 часов я сажусь на трамвай и еду в Брюссель. Не дойдя до Лувена несколько километров, трамвай останавливается - жандармский патруль. Нас высаживают и всех без различия чинов и званий ставят лицом к стене с поднятыми вверх руками. Нас обыскивают с головы до ног и, не найдя у нас ни оружия, ни каких-либо компрометирующих бумаг, разрешают сесть в трамвай. Через несколько километров трамвай снова останавливается, так как на пути собралась толпа, мешающая движению трамвая. Я вижу плачущих женщин, слышу крики и жалобы. Я спрашиваю, в чем дело; оказывается, что этой ночью полицией безопасности были арестованы лица, уклоняющиеся от трудовой повинности, живущие в этом местечке. В том числе арестовали старика 82 лет и его 16-летнюю дочь, которые должны нести ответственность за то, что один молодой человек скрылся.
Приезжаю в Брюссель, чтобы присутствовать на заседании Академии. Вот первые слова, с которыми ко мне обращается председатель: "Ты знаешь, что произошло? Вчера на улице были арестованы двое наших коллег. Их семьи страшно обеспокоены. Никто не знает, где они находятся". Вечером я возвращаюсь, и нас снова трижды останавливают по дороге. Один раз потому, что разыскивают скрывшихся террористов, и еще два раза - для того, чтобы проверить бумаги. Наконец, я добираюсь домой без серьезных происшествий.
Я могу сказать, что только в 9 часов вечера мы могли вздохнуть с облегчением, когда можно было включить наше радио и слышать приятный голос, который раздавался каждый вечер - голос сражающейся Франции: "Сегодня 189-й день борьбы французского народа за освобождение", или голос Виктора Делаблей, этого благородного человека, работавшего на бельгийском радио в Лондоне, который в заключение говорил: "Мужайтесь, мы победим бошей!" Это и только это позволяло спокойно вздохнуть и спать ночью.
Таков был средний нормальный день среднего бельгийца во время немецкой оккупации. Вы понимаете сами, что такой период нельзя считать эрой счастья и благоденствия, которую обещали нам немцы, когда 10 мая 1940 г. они вторглись в Бельгию...
КОНЦЕНТРАЦИОННЫЕ ЛАГЕРЯ
ВЫСТУПЛЕНИЕ ЗАМЕСТИТЕЛЯ ГЛАВНОГО ОБВИНИТЕЛЯ ОТ США Т. ДОДДА
{IMT, vol. 3, p. 494-517.}
---------------------------
Стенограмма заседания
Международного военного трибунала
от 13 декабря 1945 г.
Господа судьи, теперь мы намереваемся приступить к представлению дополнительных доказательств о том, как нацистские концентрационные лагеря использовались против народа Германии и граждан союзных держав. Мы намереваемся рассмотреть, каковы были задачи и роль концентрационного лагеря в общей программе нацизма. Мы намереваемся доказать, что концентрационный лагерь являлся одним из основополагающих институтов нацистского режима, что это была одна из опор для той системы террора, с помощью которой нацисты консолидировали свою власть над Германией и навязали германскому народу свою идеологию, что концентрационный лагерь фактически являлся основным орудием в борьбе против евреев, против христианской церкви, против рабочих, против тех, кто хотел мира, против любого рода оппозиции и инакомыслия. Мы утверждаем, что концентрационный лагерь заключал в себе систематическое использование террора с целью добиться в Германии той "сплоченности", которая была необходима для приведения в исполнение агрессивных планов заговорщиков.
Мы намереваемся доказать, что концентрационный лагерь использовался заговорщиками для совершения в огромных масштабах преступлений против человечности и военных преступлений. Мы намереваемся доказать, что это было конечное звено в той цепи террора и репрессий, которые осуществлялись СС и гестапо и приводили к тому, что жертвы арестовывались и направлялись в концентрационный лагерь без суда, нередко без предъявления обвинения, как правило, без указания срока, на который они лишались свободы.
Мои коллеги в полном объеме представят доказательства о преступной роли СС и гестапо в данном проявлении нацистского террора - концентрационном лагере. Я же на данном этапе хочу только указать, что СС через свою систему тайного наблюдения выслеживала людей, что уголовная полиция и гестапо хватали их и доставляли в лагеря и что СС осуществляло управление концентрационными лагерями.