И вот короткий разговор в кабинете секретаря ЦК ВКП(б), начальника Главного политического управления Красной Армии Александра Сергеевича Щербакова.
В кабинете полумрак, а Александру Сергеевичу видятся, наверное, опаленные огнем леса Северо-Западного фронта, куда мне и предстоит выехать в самые ближайшие часы.
- Фронт, куда вы направляетесь, Андрей Дмитриевич, по-своему сложен и своеобразен, - говорит Щербаков, расхаживая по кабинету. - Учтите, что это первый из наших фронтов, который в сентябре сорок первого года остановил наступление противника на подступах к Валдайской возвышенности. В этом большая заслуга бойцов, командиров, политработников фронта перед нашим народом.
Александр Сергеевич подошел к карте, занимавшей почти всю стену кабинета.
- А теперь прошу вас сюда, бригадный комиссар, - сказал Щербаков, повернувшись к карте, где была нанесена обстановка на 16 августа 1942 г. Я хочу подробнее ввести вас в курс событий...
И снова самолет. Под крылом - желтые плешины болот, маленькие речки, торфяные озера с застоявшейся водой. "Да, осенью там не поманеврируешь. Танки увязнут в болоте", - вспоминал я слова А. С. Щербакова.
Вскоре самолет приземлился, а еще несколькими часами позже я уже входил в один из корпусов бывшего дома отдыха неподалеку от Валдая, где в густом лесу расположились отделы политуправления фронта.
На другой день, не теряя времени, выехал в район боевых действий 11-й армии, штурмовавшей рамушевский коридор.
На наблюдательном пункте армии, в двух километрах от переднего края, было оживленно. Приникнув к стереотрубе, какой-то генерал с бритой головой следил за тем, как пехота штурмует высоту, где раньше находилось село. То, что там было село, можно было заключить по печным трубам да полуразвалившимся печам.
- И опять сегодня эту Васильевщину не возьмем! - устало произнес генерал, вытирая пот с широкого лба. И тут же изучающе взглянул на меня.
- Курочкин! - сказал он, протягивая мне руку. Я назвал себя.
В серых глазах командующего фронтом искрится ум. Резко очерченный подбородок свидетельствует о воле. Только мягкие, несколько расплывчатые губы выражают доверчивую натуру. Приятный голос с чуть раскатистым "р" надолго врезался в память. В следующий раз уже не ошибешься, кому он принадлежит.
- Леса и болота, озера и реки, клюква и брусника - таков у нас с вами фронт, Андрей Дмитриевич, - сказал Курочкин и с легкой усмешкой добавил: Кое-кого эти болота затягивают, они даже утрачивают веру в то, что и у нас можно вести активные боевые действия. Вам, товарищ Окороков, вместе со всем аппаратом политуправления предстоит много поработать, чтобы подготовить людей к большим наступательным боям...
С членом Военного совета фронта Владимиром Николаевичем Богаткиным я познакомился чуть позже. В ту пору он находился на излечении в Москве после полученной контузии. А когда узнал Богаткина, то всецело попал под обаяние его недюжинной натуры. Представитель старшего поколения политработников, Владимир Николаевич получил боевую закалку еще на фронтах гражданской войны. Во всей его спокойной манере рассуждать проявлялся политработник, умеющий влиять на окружающих. Он хорошо разбирался в человеческих характерах, мог в нужную минуту разрядить назревающий конфликт в личных отношениях и становился глубоко принципиальным, когда нужно было действовать в интересах общего дела. Перенеся две операции, но все еще тяжело физически страдая, он никогда и никому не жаловался.
Забегая чуть вперед, скажу, что сменившие на посту командующего фронтом П. А. Курочкина Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, а затем генерал И. С. Конев, а В. Н. Богаткина - Ф. Е. Боков также во всей своей практической работе опирались на аппарат политуправления, что в немалой степени содействовало успеху дела.
В целом политическое управление, сформированное в первые дни войны на базе политуправления бывшего Прибалтийского особого военного округа, было укомплектовано знающими и опытными политработниками. Коллектив оказался очень дружным и работоспособным. Недаром говорят: "Все за одного, а один за всех, тогда и в деле будет успех".
Заместителем начальника политуправления работал генерал-майор В. Н. Глазунов, до войны он был секретарем Пермского обкома партии. По своему умению вникнуть в дело, исключительной трудоспособности он был олицетворением тех лучших кадров, которые Центральный Комитет передал с гражданской партийной работы в армию.
Позже его сменил генерал-майор Н. Г. Пономарев, тот самый генерал, который в 50-х годах, уволившись из армии, пошел трудиться в сельское хозяйство и возглавил совхоз "Рубеженский" в Оренбургской области. Можно себе представить, как эти товарищи трудились в годы войны, когда сама обстановка заставляла работать с полным напряжением сил, говоря по-солдатски, "с полной выкладкой".
Большие и ответственные задачи решал наш отдел организационно-партийной работы, выполнявший роль своеобразного штаба. Здесь готовили проекты директив, обобщали опыт партполитработы, организовывали контроль и проверку политорганов и парторганизаций на местах. Начальник отдела полковой комиссар Е. И. Сорокин, инспекторы, старшие батальонные комиссары И. С. Железняков, И. И. Иванов, Ф. Н. Утенков, М. К. Николаев редко засиживались в политуправлении. Почти безвыездно находились в частях и работники комсомольского отдела, которым руководил сначала майор И. А. Немцов, а затем майор А. В. Стоноженко, оказывавшие значительную помощь своим старшим товарищам. Задор, инициатива, умение подхватить новое и широко распространить почин в солдатских массах таков был стиль работы наших комсомольских работников.
Агитационно-пропагандистской работой руководил отдел агитации и пропаганды, возглавляемый очень опытным организатором подполковником Василием Дмитриевичем Кульбакиным. В мае 1943 г. Центральный Комитет партии отозвал его на работу ректором Высшей школы партийных организаторов при ЦК ВКП(б). Заместителем начальника отдела бессменно работал подполковник Алексей Петрович Голубев. С ним я прошел до конца войны. Это был инициативный политработник, хорошо разбиравшийся не только в марксистско-ленинской теории, но и в военном деле. Особенно много он работал над вопросами печатной агитации и пропаганды.
Наиболее длительное время в отделе работали: лекторы Я. Б. Эйсепский, М. М. Колчин, И. Е. Фельдман; агитаторы: И. В. Рошин, Я. Т. Дивинский, А. Д. Волков; инструкторы: В. С. Кислинский, Н. Д. Рабинович и др. С отделом агитации и пропаганды имели тесную связь фронтовые писатели и поэты, редакторы армейских и фронтовых газет.
В политуправлении были и другие работники, которые тоже упорно трудились над воспитанием личного состава войск.
Летом 1942 г. в составе фронта насчитывалось около 12 тыс. политработников. Это была большая цементирующая сила, опираясь на которую можно было рассчитывать на успех.
К осени 1942 г. фронты в основном стабилизировались, кадры командного состава окрепли, приобрели опыт воспитательной работы, подавляющее большинство командиров стало коммунистами. Одним из условий успешной войны с немецко-фашистскими захватчиками явилась необходимость дальнейшего укрепления единоначалия в армии. ЦК партии принял решение об установлении единоначалия в армии и на флоте, упразднении института военных комиссаров и введении института заместителей командиров по политчасти.
Одновременно были отменены воинские звания, установленные ранее для политсостава: политрук, старший политрук, батальонный комиссар и т. д. На политсостав, как и на командный состав, распространялись общие воинские звания. Требовалось всю эту реорганизацию провести в очень сжатые сроки. Мне и начальнику отдела кадров полковнику П. И. Зальнову пришлось много поработать для переаттестации политработников. У нас во фронте в октябре 1942 г. было: корпусных комиссаров - 1, дивизионных комиссаров - 2, бригадных комиссаров - 22, полковых комиссаров - 84, старших батальонных комиссаров - 340, батальонных комиссаров - 1418, старших политруков - 2765, политруков - 4650, младших политруков - 3044.