При этом ни в коем случае не надо представлять себе каменное производство как что-то примитивное. Для того чтобы сделать приличное орудие, требовался длительный навык и богатая традиция. (Наиболее способные из студентов, которых обучал производству каменных орудий Дж.К.Кларк, лишь через полгода упорной тренировки более-менее научились тому, что делали неандертальцы). И когда появилась металлургия, медные и даже железные орудия долго повторяли формы каменных орудий. Кроме того, и качество каменных изделий бывало очень высоким. Древние египтяне на протяжении всей своей истории, уже хорошо познакомившись с металлом, пользовались серпами с каменными лезвиями (эти лезвия набирались из геометрически правильных кремниевых пластинок и вставлялись в деревянную оправу, где скреплялись естественным асфальтом).
* * *
Понятно, что присваивающие формы хозяйства предполагают гораздо более сильную зависимость от природных условий, чем хозяйства производящие. Здесь следует отметить, что существуют две генеральные стратегии взаимодействия с природой. Первая предполагает физическое видовое приспособление к природным условиям - изменение конечностей (трансформация лап в плавники при переходе от сухопутного к водному образу жизни), оволосение для выживания в более холодном климате, изменение окраски и т.п. Вторая стратегия - это изменение условий собственного физического выживания в благоприятном для себя направлении: использование огня при продвижении к высоким широтам или освоении горных районов, использование чужих шкур для сохранения тепла; строительство загородок и навесов; и т.д.
Элементы обеих стратегий есть как у животных, так и у человека. Но у животных господствующей является первая, а у человека вторая. Именно поэтому, когда человек многократно усилил свою мощь, освобождая законсервированную энергию биосферы, перекраивая карту и перераспределяя вещество земной коры, он вошел в непримиримое противоречие с природой (отсюда и глобальные экологические проблемы современности).
Но на уровне первобытной культуры человек много теснее взаимодействовал с природой, и на протяжении тысячелетий человеческие общины без существенных изменений жили на одной и той же территории, сохраняя свою численность и не нарушая экологического баланса окружающей природы.
Хозяйство ориентировалось на присваивающие потребительские формы собирательство (растений, ягод, орехов, гусениц и др.), охоту, рыболовство, морской промысел. Как правило, это предполагало полукочевой образ жизни: в зависимости от сезонных циклов община проводила жизнь на разных участках принадлежащей ей территории. Так, огнеземельцы она (одно из самых примитивных племен на земле, так же как и тасманийцы, о которых - чуть ниже) передвигались от побережья в глубь острова и обратно. Осенью и зимой небольшими группами по четыре семьи они рассеивались вдали от побережья. Мужчины охотились на гуанако. Весной и летом они собирались в большие группы - иногда это бывала вся община - до ста человек и более, и охотились на тюленей, в то время как женщины собирали моллюсков и растения. Площадь, принадлежавшая общине, насчитывала до 1000 кв. км.
Тасманийцы кочевали небольшими группами, в стойбищах бывало обычно 30-40 человек. Но в периоды охоты на крупных зверей - это могла быть загонная охота или массовый забой тюленей - тасманийцы собирались группами по 300 и даже 500 человек.
Можно отметить одну закономерность: чем менее благоприятны климатические или физико-географические условия, тем значительнее рассеяние мелких групп (в самые трудные периоды тасманийцы кочевали отдельными семьями, насчитывавшими всего несколько человек), и наоборот: благоприятные условия способствуют сплочению семей, общин и даже племен.
Хозяйственная деятельность не была специализированной. Охота на бизонов могла перемежаться со сбором орехов и рыболовством. Соответственно и орудия использовались многофункционально: с помощью копья били дичь и рыбу и разделывали мясо. В период мезолита (среднего каменного века), 12-10 тыс. лет назад, начинается специализация и формируются так называемые культурно-хозяйственные типы. Так, 20 тыс. лет назад на Русской равнине и в Сибири хозяйство велось однообразно: это была коллективная охота на крупных стадных животных, причем охотились то на лошадей, то на северных оленей, то на бизонов. Найденные жилища показывают, что образ жизни был в основном полуоседлым. Позже происходит дифференциация и специализация хозяйственной деятельности. В центральных районах Русской равнины живут полуоседлые охотники на мамонтов; к западу от Днепра - бродячие охотники на северного оленя; в приазовских степях - бродячие охотники на бизонов. В Сибири специализация привела к выделению бродячих охотников на северного оленя в долине Енисея, бродячих охотников на мамонтов в Якутии и полукочевых охотников и рыболовов в Прибайкалье.
В период мезолита и неолита (нового каменного века) сложились практически все культурно-хозяйственные типы, из которых большинство дожило до нашего времени. Это охотники и собиратели лесов жаркого пояса, охотники и собиратели степей и полупустынь, собиратели урожая в степях и болотистых лесостепях, собиратели и рыболовы побережий умеренного и жаркого поясов, рыболовы и охотники на морского зверя на крупных реках и морских побережьях, охотники и рыболовы таежной зоны, арктические охотники на морского зверя, палочно-мотыжные земледельцы, пашенные земледельцы и скотоводы.
* * *
К периоду Верхнего Палеолита сформировались основные расовые различия между европеоидами, монголоидами и негроидами (хотя вопрос о принципах выделения рас и об их количестве далеко не прост), и физическое строение человека уже не менялось сколько-нибудь существенно.
По-видимому, к мезолиту уже сложились и основные языковые семьи: индоевропейская, афро-семитская, дравидийская, сино-тибетская и другие. Наличие языка радикально отличало человека от остальной фауны: общение стало много богаче и разнообразней, появилась возможность рассуждать о прошлом и будущем (характерно в связи с этим замечание Б.Шаллера, проведшего несколько месяцев в стаде горных горилл, - он обратил внимание на то, что исчезло ощущение времени: вся жизнь свелась к переживанию наличного момента, прошлое и будущее исчезли), язык сделал содержание психической жизни доступным для обсуждения с другими. Естественно, что без языка невозможна была бы организация общин в том виде, в каком они существовали.