Тогда началась странная, неповторимая борьба. Черные тела чунгов заметались на ветвях, словно под ударами ветра. Лапы их стали размахиваться и извиваться во все стороны, словно они были без костей, а пальцы начали хватать и давить ползущих ми-ши.
Чунги все убивали и убивали темно-серых зверьков и все не могли остановить их сплошного потока. Пальцы у них уже устали, а поток ми-ши все не прекращался. И настал момент, когда чунги сами испугались того, что будут съедены; ми-ши толпились вокруг них, все гуще и все больше окружали их. Тогда чунги побежали.
Чунг и пома боролись с ми-ши поодиночке, каждый за себя, не в силах понять, защищаются ли они от съедения сами или хотят защитить от него весь лес. Чунг защищал только себя; пома защищала и маленького детеныша, который прильнул к ней, не шевелясь и не издавая ни звука. Ложе из веток и листьев покрылось слоем убитых ми-ши.
И в этой беспримерной в жизни чунгов борьбе настал момент, когда пома, слепо подчиняясь инстинкту самосохранения и материнства, вдруг наклонилась, выхватила из подстилки большую ветку и махнула ею по наползающим снизу ми-ши. Одним движением ветки она смахнула сотню мерзких тварей, и они посыпались вниз, словно сдунутые ветром.
Чунг увидел то, что сделала пома; подражая ей, но не раздумывая, почему так делает, он тоже схватил толстую ветку и стал смахивать ею ми-ши. Вскоре логовище было очищено от зверьков, а если какая-нибудь стайка и заползала сюда, то они быстро взмахивали своими ветками и сметали ее прочь.
Но вдруг пома перестала размахивать веткой, вперила в нее взгляд и, прищурясь, стала разглядывать от одного конца до другого. А потом снова замахала ею, но беспорядочно, словно потеряла рассудок. В этот момент в логовище появилась новая стайка ми-ши. Пома тотчас подняла ветвь над головой. Многие ми-ши были раздавлены ударом, многие отброшены далеко. И тогда произошло нечто, чего чунг испугался: пома раз или два всхлипнула, разинула пасть и громко, протяжно заревела. Она ревела и беспорядочно махала веткой, а глаза у нее безумно сверкали. Этот новый способ борьбы с ми-ши показался ей таким новым и странным, что сознание отказывалось понимать его. Ибо еще никто из чунгов не пользовался для защиты ничем другим, кроме передних лап и пальцев на них.
Но ми-ши все прибывали и прибывали: за первой волной шла другая, за другой — третья. В неисчислимом множестве они нападали на чунгов только потому, что чунги стояли у них на пути. Ибо вторая волна ми-ши напирала на первую, следующая — на вторую и так далее. Первые ми-ши могли идти только вперед, последующие — только вслед за первыми. Чунг и пома поняли, что этот нескончаемый поток ми-ши никогда не прервется. И, увидев бегство других чунгов, они побросали свои ветки и помчались по деревьям, убивая во множестве темно-серых зверьков, забравшихся уже на самые высокие ветки. Побежали в ту же сторону, куда побежали все прочие животные. Позади них поднимались голые, безлистные вершины леса.
Глава 6
ГНЕВ НЕБЕС
Огненный лик белого светила уже скрылся за густыми черногривыми тучами. Исчезла и ясная синева небес. Тяжелая духота простерла свои мертвые руки и накрыла пораженный ужасом лес. Кругом стало зловеще черно.
Вдруг сильный ветер рванул изъеденные стаями ми-ши вершины. По лесу пронесся стон. Блеснула извивающаяся молния, разорвав темную завесу туч. За нею последовал тяжелый, оглушительный гром, от которого весь воздух содрогнулся. Еще одна молния распорола небо, и снова оглушительный грохот потряс небо и землю. Лес в ужасе склонился ниц перед небесным гневом. Сверху на него хлынул дождь. И все слилось воедино; небо и лес, гром и вода. Настала всеобщая гибель.
Молния за молнией полосовала небо, и гром за громом обрушивался с неба на лес. Нельзя было бы услышать рева даже сотни грау. Низко нависшие тучи изливались на лес целыми потоками воды. Темно-серая волна ми-ши сразу остановилась. Маленькие грызуны попрятались в ветвях и замерли неподвижно.
Чунг и пома остановились и тоже спустились на нижние ветви дерева, чтобы защититься от проливного дождя. Пома прикрыла передними лапами голову детеныша, а чунг поднял лапы и сложил их у себя над головой. Оба вглядывались в темноту, и в глазах у обоих читалась полная беспомощность и покорность перед этой страшной грозой. Шерсть у них слиплась от дождя, лившегося сверху широкими потоками.
Вдруг что-то блеснуло у них перед глазами так ярко, что они на миг зажмурились. Страшный треск заставил их вздрогнуть. Совсем близко от них молния расщепила надвое гигантское дерево, и вокруг ствола заплясали красные огни, на миг озарившие мрак внизу. Испуганные, ошеломленные громом и треском, чунг и пома заспешили быстрыми скачками с дерева на дерево, не глядя, куда бегут, не обращая внимания на дождь, и вдруг увидели, что очутились над самой рекой.
![Когда человека не было Kchn1061_.png](https://litlife.club/books/50911/read/images/Kchn1061_.png)
Широкая река была усеяна плывущими к другому берегу крупными и мелкими животными. Грау плыл рядом с дже. На спине у мута присел ри-ми. А среди этих животных, бессчетно рассеянных по всей реке, мелькали черные, как обгорелые коряги, тела отвратительных кроков. Они раскрывали пасть, хватали первую попавшуюся жертву и утаскивали ее на дно. Никто не видел и не слышал, как пойманное животное исчезало под водой.
Настала ночь, непроглядно-черная ночь. Ночь бешеного грохота и несказанного ужаса. Она скрыла от взгляда и деревья, и животных, скрыла весь лес. Озябшие, окаменелые от ужаса, чунги притаились на нижних ветвях деревьев, не понимая, что происходит. Гнев небес был для них чем-то более сильным и страшным, чем самые сильные и страшные звери. От мута и от гру можно спастись, если взобраться на дерево, но от гнева небес нигде нельзя спастись, ибо он падает на весь лес одновременно и отовсюду сразу. Прижавшись друг к другу, ошеломленные чунг и пома слушали страшный гул во тьме. Единственной мыслью у них было: ни в коем случае не разделяться, не потерять друг друга в обезумевшем от ужаса лесу. Забыв обо всем в своей материнской тревоге, пома обхватила передними лапами маленького чунга и вся склонилась над ним, чтобы прикрыть от проливного дождя.
Когда с рассветом небесный гнев утих и предутренний сумрак рассеял ночную тьму, чунг и пома могли услышать под собой рев множества обезумевших животных. А когда еще больше рассвело, они увидели, что огромные деревья залиты водой.
Широкая река вздулась и залила весь лес. На ее блестящей поверхности покачивались трупы множества утонувших животных. Куда бы чунг и пома ни посмотрели, они видели только воду и воду — надвигающуюся, шумную, заливающую стволы все выше и выше. А дождь все продолжал стучать по деревьям.
Чунги забыли о том, что промокли. Забыли о том, что на деревьях растут плоды. Забыли, что уже утро, и что небесный грохот умолк. Они смотрели на надвигающуюся воду и старались преодолеть новый ужас, который начал охватывать их. Ибо стволы постепенно исчезали из глаз, — они тонули все глубже и глубже, а водная пелена поднималась все выше и выше. Наконец вода стала плескаться уже у тех самых веток, на которых они сидели.
Ежась, дрожа от сырости и страха, чин-ги первыми полезли на более высокие ветви. За ними полезли и чунги. В груди у них зародилась неведомая ранее тревога: вода заливала деревья, вода затопила целый лес, вода затопит и их!.. И это чувство исторгло у них какой-то странный, тревожный и протяжный рев, словно они умоляли небо пощадить их — остановить дождь и надвигающиеся водяные горы. Слипшиеся темно-серые ми-ши тоже зашевелились и полезли наверх.
Вторая ночь застала дрожащих, ошеломленных чунгов очень высоко. Вода под ними непрерывно поднималась. Кри-ри вылетали из под ветвей с тревожным писком и зловещими криками и покидали темные вершины леса.
На третью ночь чунги полезли еще выше, и тонкие ветки начали гнуться под их тяжестью. Один чунг обломил своим весом ветку, в которую вцепился, и вместе с нею полетел вниз; но с быстротой и ловкостью маленького чин-ги перевернулся в воздухе и сумел ухватиться за другую, более толстую ветку. Другой чунг, уже старый и обессиленный голодом и страхом, разжал пальцы и с плеском упал в воду. Дважды он взмахнул над нею передними лапами и утонул. Чунги больше не видели его.