Она, устроившись удобнее на бархатной подушке, потрогала ладонью её мягкую ткань. Лимон с куклой восседали напротив. Лимон, причмокивая тонкими губками, восхищенно повторял:
— Вот что значит жить на подоконнике такой девочки. Представляешь, как тебе повезло!
Кукла улыбалась и пряталась за широким веером.
Карета остановилась.
Грянула музыка. Первые аккорды, прогремев фанфарами, плавно перетекли в нежную мелодию. Хрустальная лестница, подсвеченная изнутри, устремилась вверх. Бархатная дорожка покрывала идеально гладкие ступени. По краям лестницы в парадной строгости стояли стражники-муравьи.
Элис, зажмурившись, прижала руки к лицу. Взглянуть на лестницу у неё не хватало решимости.
На этот раз она знала, что это точно не сон. Элис несмело оглянулась назад.
— Нам пора. Я, думаю, в этом году бал тебе тоже понравится, — шепнула Кикирилла, и осторожно подтолкнула девочку вперед. Элис собралась с духом и робко, ступила на ступеньку. Лимон с куклой не отставали ни на шаг. Лимон отряхнул узкие брюки, одернул пиджак. В этом году пятна на его зеленом костюме были непомерно крупными и ядовито яркими. Лимон, важно ступил на бархат. Желми тронулся за ним. Вдруг, Лимон остановился. Оглянувшись по сторонам, он капризно поджал губки:
— Где она?
— Кто? — разом спросили все.
— Кукла в розовом платье.
— Она с другой стороны, — фыркнул Желми, ему не терпелось встретиться с Тополихой. Лимон, облегченно вздохнув, предложил Кукле свою руку. Кукла ещё больше покраснела. Желми любезно растопырил локотки для Элис и Кикириллы и все двинулись вверх по лестнице.
Вновь грянула музыка, уже на самом верху, Элис оглянулась. У основания лестницы скопились гости. Многих из них Элис знала с прошлого года.
Вдруг пришлось зажмурилась от яркого света, неожиданно ослепившего её. Привыкнув к свету, гости разглядели огромный зал. Все кругом переливалось, сверкало, искрилось. Новый зал был роскошнее прежнего. Словно все богатство Земли сосредоточилось в одном месте. Янтарная мозаика чередовалась с орнаментом из опала. Рубиновые змейки, словно капилляры, пронизывали и потолок, и стены, и пол. Сотни свечей дарили миллионы огней, отраженных от алмазных вкраплений…
На балконе играл оркестр кузнечиков. Дирижер-саранча, посматривая вокруг, гордо размахивал руками. Заметив первых гостей, он изящно поклонился, зацепив при этом ноты скрипачей фалдами фрака. Элис рассмеялась Все было как и в прошлом году. Голова девочки кружилась от счастья.
Первыми в зал вошли Шиповник с Ромашкой. Элис удивилась, как Ромашка расцвела за последнее время. Белоснежная и утонченная, она была прекрасна. Шиповник весь светился от счастья. От его алых щек в зале стало намного теплее и светлее. Ромашка смущенно улыбнулась и присела в легком реверансе.
В зал неспешно вплыла полная дама вся в цветах. Элис узнала Цветочную поляну, за ней неотступно следовал Фруктовый сад. Девочка заметила, что дама располнела ещё больше, а мужчина немного сник. Не успела Элис толком разглядеть эту колоритную пару, как на их месте появилась золотистая девушка Копна Соломы, а сопровождал её супруг — симпатичный Стог Сена. Элис с первого взгляда поняла, что кавалер намного младше своей золотокудрой супруги. Очутившись в зале, Стог сена не отходил от супруги ни на минуту, он был очень внимателен и предупредителен. Этот факт позабавил Элис, однако через секунду она застыла в шоке от изумления…
По лестнице поднимались дряхлые старички. Она узнала их: это были Крапива с Чертополохом. Элис охнула и вцепилась в локоть Кикириллы, которая подпрыгнула от неожиданности и напугала Копну Соломы. Как хозяйка тайги Кикирилла приветствовала прибывающих гостей. Извинившись перед Копной Соломы, Кикирилла недовольно уставилась на Элис.
Элис молча скосила глаза в сторону шаркающей пары Чертополоха с Крапивой.
Кикирилла взглянула на старичков и улыбнулась.
— Бывает и такое. Наступит весна, они снова помолодеют. Не переживай. У них бывает так, раз в два, три года. — Тут Кикирилла, сбежав на пару ступенек вниз, любезно подставила локоть старичкам. Проводив их в залу, снова заняла место хозяйки.
За старичками по лестнице вальяжно проследовал Огромный Кедр. В этом году он был с Тополихой. Она безостановочно вертела головой, так как была на балу впервые. Кедр многозначительно оглядывался по сторонам. Вдруг он картинно упал на одно колено и аккуратно двумя пальчиками убрал невидимый мусор с дорожки перед Тополихой. Та признательно улыбнулась.
Желми глубоко вздохнул. Правое плечо разболелось и нестерпимо ныло. Откуда-то сзади раздался противный шипящий голосок:
— Ты её таскал, рисковал, а она…
Желми, резко обернувшись, увидел ухмыляющегося Вьюна Он топнул на Вьюна, отчего самодовольная ухмылка моментально исчезла, вслед за ней испарился и сам Вьюн. Сделал он это вовремя, потому что через минуту Желми наверняка нарушил бы всеобщий покой бала и наподдавал бы этому ехидному существу.
А Кикирилла уже приветствовала тонкую Рябину с индийской Коровой, Бобра с Бобрихой, сестер лис, и многих, многих других гостей, которые все прибывали и прибывали. Процессию прибывающих гостей замыкали Ядигида со Славиком.
— Еще одно исключение, — вздохнул Желми. — Второй зимний человек на балу.
Кикирилла радушно улыбнулась. Ядигида подошла к подругам и весело прощебетала:
— А у вас здесь миленько!
Наконец, лестница опустела. Кикирилла облегченно вздохнула. Распорядитель бала Ворон окинул взглядом всех приглашенных. Удовлетворенный увиденным, он широко улыбнулся. Последний штрих, и можно объявлять об открытии бала. Все притихли, ожидая начала праздника.
Распорядитель, спускаясь по лестнице, направился к двери, с намерением её затворить. Элис сверху видела как он, взявшись за ручки двери, потянул её на себя. Дверь готовая захлопнуться, вдруг вновь распахнулась, увлекая за собой распорядителя. Распорядитель чуть было не рухнул в объятия дородной дамы в красных перчатках. Еще раз оказаться в прошлогоднем, столь щекотливом положении ему не хотелось, поэтому он вовремя сообразил и отпустил ручки дверей. Довольный своей сообразительностью он поправил бабочку на шее. Бабочка недовольно фыркнула, и, взмахнув яркими крылышками, замерла.
Зал взорвался раскатистым хохотом. Попугаиха виновато улыбнулась:
— Проспала, второй раз проспала, — забормотала она, словно извиняясь. Специально уснула пораньше. На тридцать дней прилегла, а проспала тридцать один. Вымоталась я в этом году…
Взволнованный распорядитель поправил длинные волосы-перья, и громогласно объявил:
— Бал!!!
Вновь грянул оркестр, кавалеры ангажировали дам, и закружили их в вихре танца. Элис пригласил неизвестно откуда взявшийся серенький мальчик. Склонив голову, он представился:
— Воробушек. Можно вас пригласить на танец?
— С удовольствием, — кивнула Элис. Кикирилла помчалась по своим делам. В этом году все приветствовали Элис как старую знакомую. Ни у кого не возникал вопрос, что делает на таежном балу зимняя девочка. Многие даже помнили, что у неё день рождения, и охотно поздравляли её.
На середину зала вышла очень элегантная дама, в удивительном длинном черном платье. Словно по экрану телевизора по подолу пробегали удивительные картины… Дама окинула зал взглядом и, вдруг запела, тихо и трепетно.
С потолка посыпались мелкие разноцветные снежинки. Элис протянула руку, и пара снежинок опустилась на ладошку….Подумать только, они были теплыми!
Снежинки, хохотнув, соскочили с руки, опустились на пол и побежали к своим подружкам. Элис видела, как они, взявшись за руки, вскарабкались по винтовой лестнице под самый свод огромного потолка.
А на балконе в это время все пришло в движение. Вышел Дед Мороз, собственной персоной. Как обычно, белая длинная борода, синяя расшитая золотом шуба, посох с хрустальным набалдашником. Вместе с ним появилась зеленая девушка, вся увешенная шариками, лампочками, мишурой, она широко улыбалась гостям. Громадный зал взорвался аплодисментами.