— Верните Ромашку, она у вас погибнет.
Брим-Бом победоносно пропел:
— Предлагаю обмен: вам — Ромашка, мне — мои зверушки, и Желми в придачу.
От такой наглости Элис потеряла дар речи. Это походило на шантаж. Почему-то в её голове всплыло это сложное слово.
— Вы не посмеете…
— Еще как посмею, а чтобы вы не сомневались, я вам сейчас кое-что покажу, — Брим-Бом вытащил Ромашку, схватил её поперек, как бы демонстрируя, что через секунду он с удовольствием переломит этот хрупкий стебелек. У Кикириллы перехватило дыхание, она заметила, что в черноте ссохшейся земли поблескивал золотой корешок. Сквозь темные очки, Брим-Бом этого не видел, он смотрел в испуганные глаза девчонок и наслаждался ситуацией. Он ничуть не сомневался, что сейчас они будут сломлены, и согласятся на все. И не ошибся, потому что Кикирилла уже утвердительно кивала головой. В эту минуту она была согласна на любые условия, лишь бы только сохранить жизнь Ромашке.
Брим-Бом злорадно улыбнувшись, небрежно сунул Ромашку на место, и, ткнув пальцем в сторону Кикириллы, добавил:
— Для тебя я тоже приготовлю клетку. Ты же необычная девчонка, а таежная. Будет чем похвастаться.
Элис обомлела. Ситуация выходила из-под контроля.
— В принципе, зачем долго ждать, вон, сколько пустых клеток. А твоя подружка мне поможет. Вернее поможет тебе.
— Без Кикириллы зверей не собрать. Если они узнают, что её схватили, то здесь никому несдобровать, — предупредила его Элис.
— Ага, значит так, зовут эту вешалку для бантов.
— Не груби, — посоветовал Борис Брим-Бому. Он почуял едва уловимый запах прибыли. Незаметно подмигнул девчонкам, показывая, что он на их стороне, Борис категорично заявил. — Она права.
— А ты вообще скройся, предатель! — рявкнул на него Брим-Бом.
— Я уже не предатель, я же свое получил, теперь я буду помогать тебе. Соглашайся, одному тебе не справиться.
Где-то в глубине души Брим-Бом был согласен. Один в поле не воин, тем более что поля не видно, сплошная тайга. И он согласился.
— Но сначала я должен увидеть контейнер с лисами.
— Тогда к Ядигиде, — грустно произнесла Кикирилла. Она растерялась, все её мысли перепутались. Все снова встало с ног на голову. Все планы рухнули, подмяв под себя надежды.
— Э, нет! Будете выполнять мои условия. Контейнер сюда, и быстро! — топнул ногой Брим-Бом. Он хотел ещё что-то добавить, но в этот момент Борис вдруг громко застонал и покатился по полу.
— Помоги мне! — отчаянно содрогаясь, распластался он на полу. Его взгляд, полный боли, был похож на предсмертный.
Брим-Бом, недовольный возникшей паузой, склонился к брату. Только его шевелюра приблизилась к Борису, тот схватил Брим-Бома за жилистое горло, притянул его к себе и зашипел прямо в самое ухо:
— Соглашайся, гад, ты не знаешь кто такая Ядигида. Это правнучка Бабы Яги. Идиот, сказки надо было в детстве читать. У неё Петух живет, по сравнению с ним — жар птица просто мокрая курица. Ты там такой зверинец насобираешь, весь мир к тебе примчится на экскурсию!
Брим-Бом забыв, что ему нечем дышать, уставился на Бориса. Борис же, словно напившись живой воды, вдруг перестал дергаться, отпустил брата, резво вскочил, и даже не отряхнувшись, стал весело вышагивать по вагончику.
— Обмозгуем детали, — остановившись, он скрестил на груди руки, и уставился на девочек.
— С вами все в порядке? — лицо Кикириллы вытянулось
— Не понял? — нахмурился Борис
— Ну, я на счет этого… — и Кикирилла в точности изобразила конвульсии толстяка.
— А это? Ерунда. Бывает.
— Ну, ладно… Тогда, обмозгуем дело?
— Обмозгуем, — ответил Брим-Бом, и встал за спиной брата. Теперь наступала очередь Бориса, — Мозговать будет он.
— А он будет меня слушать, — кивнув в сторону брата, дополнил Борис. Верно я говорю?
Брим-Бом утвердительно кивнул головой.
— Сколько мы можем получить камней за Ромашку? — сразу перешел в атаку Борис.
— Э нет, мы так не договаривались! Мы говорили о зверушках, — выгнувшись вперед, встрял Брим-Бом.
Борис тяжело взглянул на него. Долговязый умолк, и снова спрятался за спину.
— Пойдемте к Ядигиде. Брим-Бом откроет контейнер, вернет Ромашку, вы нам за это два камня.
— Согласна, — сразу бросила Кикирилла.
— Три… — судорожно добавил Борис и затрясся.
— Хорошо, — снова согласилась Кикирилла.
— Я хотел сказать четыре…
— Ромашка плюс две лисы не стоят столько, — опережая Кикириллу, ответила Элис.
Борис недовольно взглянул на нее. Ему показалось, Кикирилла согласится отдать и четыре.
— Я вам ещё Муху дам, — сказал он. Борис подтащил табуретку, и залез на нее. Он хотел, было схватить Муху, но та тревожно зажужжав, слетела с потолка на подоконник. Борис рванул за ней. Муха, недовольно прогудев, вылетела в дверной проем.
— Что за день! Надо же, улетела, как только крылья выдержали. Ладно, давайте уж три камня, я вам по дороге, ещё чего-нибудь наловлю.
— Так дело не пойдет, — категорически отказалась Кикирилла. — Если я увижу, что вы поймали хоть одну живность, или помяли хоть одно растение, а уж тем более его сорвали, то наш договор сходит на нет. Лысая Гора никогда не согласится. Тем более что у неё осталось, по-моему, всего четыре камня, после этих слов Кикирилла подпрыгнула, потому что Элис её больно ущипнула сзади.
Борис напрягся. Еще четыре, надо их заполучить. Но как? По дороге надо будет об этом подумать.
Элис взглянула на часы, и заторопила всех.
— Давайте быстрее уже много времени.
— Сколько? — занятый собственными мыслями, откликнулся Борис.
— Не знаю, — пожала Элис плечами, часы стояли.
— Опаздываем, — не вникая в смысл сказанного Элис, автоматически бросил он.
Брим-Бом стоял в дверях и словно необъезженный молодой жеребец гарцевал в дверях. Ему не терпелось встретиться со старыми и новыми обитателями своего зверинца. Чего бы это ему не стоило.
Глава 26 Страхи братьев
Братьев не покидало какое-то неясное ощущение, что они находились в лапах невидимого чудовища. Двигаясь к самому сердцу лесной глуши, они вздрагивали от жутких звуков, напоминающих вой безумных монстров. Брим-Бом готов был сам истошно орать, лишь бы заглушить повисшие в воздухе душераздирающие вопли. Шевелящиеся сгнившие листья, густо усыпавшие траву, и ковыляющие на фантастически искривленных ногах-корнях вековые черные деревья, приводили братьев в ужас…
В небе страшно зашуршало, неожиданно солнце потухло, словно кто-то задернул штору. Где-то справа от них, что-то огромное ломало ветки, словно какой-то сказочный великан прокладывал себе тропу в нехоженом месте. Волосы братьев зашевелились от страха и встали дыбом. С деревьев стали опускаться пауки, лязгая металлическими челюстями. Казалось, все живое и неживое ополчилось против братьев. Наконец Брим-Бом не выдержал и схватил Кикириллу за руку.
— Я больше не могу, прогони их! — простонал он.
Кикирилла удивилась. Она огляделась по сторонам, и вопросительно взглянула на долговязого. Тот странно всхлипнул, на побледневшем лице выступили капли пота.
Тогда Толстяк вытянул дрожащую руку и ткнул пальцем в самого безобразного слизняка.
Элис, проследив за безумным взглядом, нагнулась, и сняла с подорожника голубую улитку. Улитка улыбнулась и покраснела от смущения. Элис ласково пощекотала её рожки, в ответ они отозвались протяжным приятным звуком, словно это были не рожки, а камертон. Элис протянула улитку Борису и удивленно спросила:
— Неужели улитка могла вас так напугать?
Борис устало прикрыл глаза и мысленно обругал себя последними словами:
— Нервы совсем ни к черту! Улитки испугался, — и тут он, открыв глаза, застыл как вкопанный. Как только Элис опустила крохотную улитку и отвернулась, улитка медленно деформировалась в чудовище. Ее ракушка-домик, увеличиваясь, раскучивалась в безобразный рог, исторгающий призывный монотонный звук. И чем больше она разрасталась, тем нестерпимее становился её призыв-стон. Она, словно гипнотизер, втягивала безвольные тела братьев в себя, в свое безжалостное неуемное нутро. Борис зажмурил глаза и подвинулся поближе к девочкам. Он всеми своими клетками ощутил, что возле них намного легче сопротивляться смертельному страху.