Узнав о неизлечимой болезни своего сводного брата, он сфабриковал документы на имя недавно умершего стюарда Вильяма Фишера и вернулся в Англию, устроился садовником к Дороти, чтобы выяснить все необходимое о наследстве и удостовериться, не оставил ли его сводный брат каких-либо изобличающих документов. В старом комоде он нашел несколько пожелтевших писем, уничтожил их и решил убить леди Торп, чтобы стать единственным наследником состояния.
Дороти перебила инспектора:
- Но его бы узнали и арестовали, я надеюсь?
- К сожалению, этого бы не произошло, если бы он, убив вас, покинул Англию, - пояснил Бейли. - Через два-три года Фишер мог бы заявить о своем праве на наследство через уважаемые адвокатские конторы в Сиднее или Перте и получил бы, конечно, это наследство.
Эрвин был неисправим. Он воскликнул:
- Могу себе представить, каково ему было, когда вскрыли завещание! Ведь он должен был убить не только тебя, любимая тетушка, а сразу пятерых, включая меня.
- Да, при помощи взрыва в зале. Вас в это время, к сожалению, не было здесь. - В голосе Бейли послышалось сострадание. - Он надеялся одним ударом убить четырех зайцев и остаться не уличенным в преступлении, поскольку доктор Эванс превратил подвал в настоящий пороховой склад. Однако из этого ничего не вышло, и Эванс, который выследил его, поплатился за это жизнью.
- Теперь главное состоит в том, - сказал Эр-вин, - как нам обмануть налоговую службу. Если мы сохраним замок, государство обдерет нас как липку.
- Этого не случится, если мы организуем в замке детский интернат, торжественно заявила Дороти. - Тогда нам не придется платить государству ни гроша. Я не зря накупила резиновых крокодилов.
Год спустя предсказание Дороти сбылось. Тридцать шесть детей из Ливерпуля, в том числе четверо мальчишек цвета кофейных бобов, плескались в бассейне, построенном на месте бывшего пруда с лягушками.
Патриция стала правительницей, денно и нощно трудилась, совершенно забыв, что она бедная, несостоятельная вдова, ее беспокоило лишь одно: от Дороти, которая где-то в Месопотамии бродила с Эрвином в пустыне и собирала черепки, давно не было вестей.
Как-то июльским дождливым днем к ней заехал Бейли.
- Я хотел узнать, как вам живется, - сказал старший инспектор. Но это была чистейшая ложь. Не говоря уже о портере, Патриция была великолепной поварихой, а Бейли как истинный материалист питал слабость к удовольствиям плотского характера.
Уничтожив жареную баранину с фасолью, он рассказал о телеспектакле, который прославил Энн.
- Вы же утверждали, что она никудышная актриса.
- Это так. Но она великолепный писатель. Это она написала сценарий телеспектакля. Забавная история из нашей жизни. С точки зрения криминалистики - анекдот, но люди смеялись до слез.
- И надо мной тоже? - спросила Патриция озабоченно.
- Над нами обоими больше всего. Особенно над историей, как вы, бедная, несостоятельная вдова, поймали меня, инспектора полиции, как вора в кладовой...
- Но этого никогда не было!
- Почему же? Было. В фантазии Энн. Ведь нельзя требовать от ковра-самолета, чтобы он имел спереди и сзади пропеллер? Не так ли?
[1] Духовный наставник. (Прим. переводчика.)