- Есть люди, крепкие задним умом, - проскрипел Декстер.
- Вы имеете в виду меня? - язвительно спросила Дороти.
- Из своего окна я наблюдал, как вы в свои пятьдесят три года, разукрашенная, как танцовщица варьете, направились на кладбище. Немудрено, что у вас там не возникло мысли, для чего живет человек и как он продолжает жить после смерти.
- Было бы прекрасно, если бы мы оказались с вами в разных мирах, чтобы больше никогда не встретиться
Вильямс уже начал подумывать, как ему подключиться к этой задушевной беседе, но в это время раздался телефонный звонок. Вошел Фишер и сказал, что инспектор Бейли просит сержанта к телефону.
Когда Вильямс вернулся в зал, он уже знал результат вскрытия: Роберт Торп умер естественной смертью.
- Вполне возможно, что мисс Грэди стала жертвой несчастного случая, сказал беззвучным голосом полковник. - У нее во время поездки мог случиться приступ или могло отказать управление... В любом случае не ясно, постигло ли ее то же самое, что произошло, например, с доктором Эвансом или Конроем, который сейчас зарыт в земле.
- Что касается Эрвина Конроя, - сказала Патриция, - то я знаю точно, что он жив. Вчера ночью я видела его во сне, а мне снятся только живые люди.
- Прекратите эту болтовню! - У Дороти лопнуло терпение. - Так можно постепенно и нормального человека свести с ума...
Последнее слово застряло у нее в горле. Следивший за ее взглядом Вильямс вдруг открыл рот. У Фишера из рук выпал прибор, который он собирался положить на стол. Патриция схватилась за сердце и издала жалкий писк. Лицо Декстера побледнело, было слышно его хриплое дыхание.
Все уставились через стеклянные двери на террасу.
Там за белым садовым столом сидели три фигуры: доктор Эванс, Стелла Грэди и Эрвин Конрой. Они шевелились, жестикулировали и разговаривали друг с другом, как будто были живыми. Дождь лил как из ведра, но они, казалось, этого не замечали. Их не удивлял и вид друг друга. С головы и шеи Эванса свисали водоросли. Лицо и руки Стеллы Грэди были черные, как уголь, а ее платье представляло собой обгоревшие лохмотья. На черепе Эрвина зияла широкая кровоточащая рана.
Вдруг они замерли, словно их парализовали взгляды сидевших в зале. Все трое медленно встали, подошли к стеклянным дверям, заглянули внутрь, при этом их лица можно было хорошо разглядеть, и скрылись в темноте, как осенние листья, гонимые ветром.
Вильямс первым пришел в себя- Одним прыжком он оказался около двери, рванул ее и выбежал вслед за исчезнувшими видениями.
Когда он, весь промокший, вернулся назад, его соседи по столу еще не совсем пришли в себя.
- Вот теперь я действительно сойду с ума, - вырвалось у Дороти.
- О боже, ты всемогущ на небе и на земле, помоги мне и прости все мои грехи, - тихо прошептала Патриция,
Бледное лицо Декстера стало лилово-красным, его глаза почти вылезли из глазниц, он тяжело дышал, как будто был близок к удушью, его зубы стучали.
- Я не хотел ее убивать... клянусь... это произошло по недосмотру... по ошибке... - хрипел он.
- Кого вы не хотели убивать? - накинулся на него Вильямс.
- Стеллу. Ее смерть была страшной ошибкой, и я не представляю, как это могло случиться. - Декстер рвал на себе волосы. - Я вылил ампулу в чайник, она сама мне приказала... - Декстер замолчал, сообразив наконец, что выдал тайну, которая может иметь для него самые неприятные последствия.
- Вы вылили яд в чайник леди Торп? Вы это хотели сказать? - Вильямс не давал ему опомниться.
- Это был чайник вовсе не леди Торп. Это был чайник без герба. Фишер ошибочно поставил его на место леди Торп, а я его поменяла, - рыдая, сказала Патриция. - Я... я убийца. Смерть Стеллы Грэди на моей совести.
- Не реви. Благодари бога, что ты спасла меня. - Дороти постепенно приходила в себя Обратившись к Декстеру, она спросила: - Могу ли я узнать, почему вы хотели меня отравить?
- Потому что я... вернее, Стелла... была убеждена, что вы не только доктора Эванса, но и... и Конроя убрали и, что мы... мы будем следующими жертвами.
Полковник начал что-то мямлить, но, когда он признал наконец свою вину, ему, по-видимому, стало легче. Он тупо утверждал, что не имеет никакого отношения к смерти двух других наследников.
Полковник покорно встал, когда Вильямс приказал ему ехать с ним в Уолс. Он собрал необходимые вещи и, вернувшись в зал в пальто и с маленьким чемоданчиком, сказал Дороти:
- Ваш виски действительно неповторимый напиток. Вы знаете, что ждет меня. Если не жалко, дайте мне бутылку с собой,
Это, конечно, была наглая просьба, но Дороти, обезумевшая от счастья, что осталась жива, выполнила ее.
В тот день Вильямс дважды докладывал инспектору Бейли об итогах расследования. Инспектор сам допрашивал Декстера, он составил и дал ему подписать протокол.
Когда все формальности были выполнены. Бейли отпустил своего молодого помощника домой. Тот крайне нуждался в отдыхе, причем не в кладовой, а в своей постели, где можно было как следует выспаться.
Выполнив свой долг, Бейли отправился в таверну "Кровавая кузница".
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ,
в которой инспектор Бейли из-за соблазна нарушает служебные инструкции (в этом случае автор следует рекомендациям известных литературных критиков: если хотите сделать свое произведение еще более достоверным, наделите положительных ГЕРОЕВ некоторыми пороками). С помощью старых семейных документов в аферу постепенно вносится ясность.
Как Бейли и ожидал, в таверне он застал веселую компанию, состоящую из двух женщин и трех мужчин.
Одной из женщин была Энн, которая в отличие от других выглядела и вела себя как нормальный человек. Остальные были артистами, что было видно по их причудливым галстукам, фантастическим покроям платья и прическам. У соседки Энн к высокой прическе было приколото чучело птицы, потому что, как она сказала, сыта по горло хиппи, которые распустили свои волосы по плечам и натыкали в них жалкие цветочки. При помощи чучела она протестовала против нелепой моды.
Больше в таверне никого не было. Полицейский час давно наступил. Билл Шеннон с интересом прислушивался к разговору своих необычных гостей.