При всем этом он был умным, опытным криминалистом, которого нелегко было провести. Когда Бейли в сопровождении сержанта Вильямса прибыл в Карентин, то сразу же понял, что взрыв в подвале не был случайностью. И вся история, как он выразился, попахивала преступлением. Однако это не нарушало его хорошего настроения, тем более что Дороти дала знак принести пива и Патриция извлекла из подвала корзину с бутылками.
В других случаях Патриция не столь щедро угощала. На это у нее были свои личные мотивы. Ее давно скончавшийся муж, почтовый работник в Ливерпуле, однажды упал в гавани в воду, но отделался лишь насморком. Однако, чтобы вылечиться, он опорожнил дома бутылку виски, принял горячую ванну, в которой и утонул, заснув в пьяном состоянии.
- Сегодня жарко, и вас, наверное, мучает жажда, сэр, - сказала Патриция лицемерно, бросив тайком взгляд на сизый нос инспектора.
Бейли действительно томился жаждой. Он благодарно улыбнулся Патриции и высоко оценил ее поступок. Затем он перешел к завещанию Роберта Торпа.
- Человек, который несет такую чушь, не мог быть нормальным.
- Ненормальным он не был. Он был алкоголиком, - вырвалось у Патриции.
- Да, пьянство - это плохая черта, очень плохая. - Бейли понимающе кивнул и сделал глоток, влив в себя полстакана портера, затем сказал Дороти: - Я хорошо, даже очень хорошо могу вас понять, насколько нежелателен вам визит полковника и этой мисс Грэди.
- Я не выношу этих типов, - призналась Дороти искренне. - Если бы не последняя воля моего покойного мужа, я сейчас же сунула бы им в руки по двадцать тысяч фунтов, чтобы скорее освободиться от них.
Бейли одобрительно кивнул.
- Я вас очень хорошо понимаю. Очень хорошо. И все же я вынужден задать вам ряд вопросов. К сожалению, уже так сложилось, что полиция оплачивается за счет грошей налогоплательщиков, и поэтому часто даже против собственной воли она должна изучать причины всех дел, где речь идет о возможном преступлении.
- Вы полагаете, что здесь было состряпано дельце? - Дороти позаимствовала это выражение из детективного романа, который она недавно прочла перед сном.
Буль-буль-буль - инспектор влил в себя еще одну порцию портера, зажмурился от наслаждения и, казалось, полностью отключился от преступного мира. Но внешность его была обманчива.
- Да, к сожалению, мы вынуждены принимать в расчет и возможные покушения, - вздохнул он и поставил стакан на стол.
- Ну, а меня вы, конечно, считаете главным подозреваемым лицом? - спросила Дороти.
Бейли замахал руками, как будто он хотел отогнать слепня. Добрая улыбка собрала вокруг его носа сеть морщин.
- С чего вы взяли, что именно вас я считаю виновной?
- Ну, причина совершенно ясна. Вы долго допрашивали всех и прочитали завещание.
- Идею создать детский интернат и бассейн я нахожу великолепной, похвалил инспектор. - Я могу себе представить, какие мины сделали непрошеные гости, когда увидели в дверях Фишера с резиновым крокодилом, а вы в это время рассказывали о своих планах.
Сделав паузу, Бейли продолжал:
- Доктор Эванс - единственный приятный человек, даже очень приятный. Мне кажется, что вы с ним подружились?
- Да, он мне нравится, хотя его дьявольская бомба чуть не стоила мне жизни.
- Было бы весьма жалко, если бы с вами что-нибудь случилось, - сказал Бейли сочувственно. - В этом случае пришлось бы навсегда расстаться с вашим проектом детского интерната, а когда речь идет о детях, я не могу оставаться равнодушным. Кстати, не поймите меня превратно, я позвонил в ведомство детских домов, но там никто не знает о вашем визите. Жаль, жаль.
- Они и не могли знать. Я там еще не была, - призналась Дороти. - И все же я серьезно намеревалась создать детский интернат. Ну, а теперь послушайте меня внимательно, инспектор. Я рада, что имею возможность так мило беседовать с вами за кружкой портера. Но я за ясность. А вы, мой друг, вот уже больше часа ходите вокруг да около, вместо того чтобы спросить меня напрямик.
- Это так, - подтвердил инспектор. - Но моей натуре претит пугать людей вопросами. Я за приятные беседы.
- А я за то, чтобы вы наконец сказали, что вы замышляете. Ведь меня вы считаете главным подозреваемым лицом, не так ли?
- Конечно, - утвердительно сказал Бейли. - У кого еще могут быть причины освободиться от этих неприятных людей?
- Получается так, - согласилась Дороти и неожиданно добавила: - То, что кажется правильным на первый взгляд, не всегда подтверждается.
- И такое случается.
- Что же вы собираетесь предпринять? Арестовать меня?
- Для этого не хватает показаний и материалов.
Бейли, не стесняясь, налил себе пива, с наслаждением сделал глоток и опять закрыл глаза.
Дороти показалось, что инспектор Бейли опаснее, чем мешок гремучих змей, причем именно потому, что он добродушен и гуманен. Он с большим интересом слушал, сколько труда ей стоило разбить около дома клумбы для дикой гвоздики, затем неожиданно начал разговор о пожаре, жертвой которого она чуть было не стала, а также о бороне под окном, неожиданно оказавшейся посреди вновь разбитой клумбы.
- О господи, это могло плохо кончиться для вас! Ожоги - самые болезненные раны. А если бы вы прыгнули из окна! Быть пронзенной зубцами бороны - это не менее болезненно. Слава богу, Фишер спас вас. Примерный слуга. А каково ваше мнение о нем? - спросил он участливо.
Дороти не очень хорошо представляла, что сказать о Фишере.
- Он сдержан, надежен. Ничего плохого о нем сказать не могу. - Вдруг она рассмеялась. - Моя экономка, правда, - но об этом вы, видимо, уже знаете, другого мнения о нем. Она считает его убийцей и убеждена, что это он взорвал зал.
- Удивительно наивная особа эта Патриция Хайсмит, но не исключено, что и она может оказаться правой. Вы не задумывались, почему Фишер такой отличный шофер? Когда рассказывают о его искусстве вождения, меня пробирает озноб. Так ездить может лишь человек, который, образно говоря, родился в автомашине, но никак не садовник с безупречными профессиональными характеристиками.
- Я не могу об этом судить. - Дороти все больше начинала нервничать. Бейли посмотрел на нее участливо.