Он повернул ключ зажигания. Стефи погрузила в багажник чемодан и сумку, села рядом, и машина на малом ходу направилась в Париж. Корин рассказал о происшествии в подробностях, будто освобождаясь от давящего груза. Стефи слушала внешне невозмутимо, лишь человек, хорошо изучивший ее - такой, как Корин, - мог ощутить истинное сумасшедшее напряжение ее чувств. Она была действительно мужественной женщиной.
- А потом я поехал за тобой, - заметил Корин.
Стефи нервно засмеялась.
- Но кто? - отрывисто спросила она скорее саму себя, нежели Корина. Отголоски старого или...
Корин пожал плечами.
- Не знаю, любимая. Ни малейшего представления.
- Но как только мы приедем домой...
Корин задумался, он не слушал ее больше. С заднего сиденья он достал замшевую куртку и велел Стефи накинуть ее - она мерзла в легком платьице.
Никаких иллюзий у Корина не было. Один, без помощи и поддержки, не владея информацией и не имея даже догадок о подоплеке покушения, он не мог противостоять внезапно обрушившейся на него силе. И в Париже вряд ли кто мог помбчь ему! Он был не слишком общителен, круг знакомых ограничивался сослуживцами по "Радио Европа", но эти люди никоим образом не годились. О полиции не возникало и мысли. Погрузиться в трясину официального расследования, оказаться в положении подозреваемого невесть в чем, окруженного недоверием со всех сторон - значило наверняка погубить себя и, может быть, Стефи.
И тут Корин вспомнил об Эпилгейте.
- Нет, любимая, - сказал Корин, прерывая Стефи на полуслове. - Домой мы не поедем.
- А куда?
- К моему другу, он живет в отеле "Лион". Какое-то время тебе придется побыть у него. Не беспокойся, это ненадолго.
- Ненадолго...
Корин со вздохом представил полукруг бутылок шампанского на столе в их доме, золотые часики "Картье", купленные для Стефи, букет бледных роз, тщательно подобранный и перебранный им.
Держась за руки, они вошли в подъезд "Лиона", залитый светом реклам. В холле никого не было, если не считать прикорнувшего на диване сомнительного персонажа, сморенного дозой наркотика.
Минуя лифт, Корин и Стефи поднялись по лестнице на третий этаж. Как-то Эпилгейт отреагирует на их ночной - вернее, раннеутренний визит?
Перед дверью номера 300 Корин в недоумении остановился, отстранил Стефи и прислушался.
Дверь против ожидания была приоткрыта, и вертикальная полоска желтого света виднелась в щели.
Но в номере господствовала тишина. Корин собрался было постучать, но передумал и толкнул позолоченную ручку. Дверь медленно отворилась.
Корин, а за ним Стефи вошли в освещенную гостиную.
Майор Александр Эпилгейт сидел лицом к ним в глубоком кресле у низкого столика, заваленного журналами. Одного взгляда хватило, чтобы убедиться, что он мертв - посередине лба майора зияло темное отверстие, из него на переносицу текла коричневатая струйка крови. Но майор находился в комнате не один.
В дальней углу возле телевизора стоял худощавый молодой человек лет тридцати в джинсах и ковбойке, с густой копной каштановых волос и испуганными серыми глазами. С полминуты Корин и незнакомец пристально и молча изучали друг друга.
Молодой человек заговорил по-английски.
- Это не я, господа, - его голос заметно подрагивал. - Я не убивал его, я даже не знаю, кто это такой. Я только что вошел. Я журналист, меня зовут Лесли Энджел.
Корин прикинул диспозицию. Он надежно прикрывал дверь, и бежать мистеру Энджелу, если его так действительно звали, было некуда. В обтягивающих джинсах и легкой рубашке не просматривалось спрятанного оружия.
- Что вы здесь делаете? - резко проговорил Корин, намеренно оставляя в стороне вопрос о смерти Эпилгейта.
- Ну... - замялся молодой человек. - Это не так-то легко объяснить.
- И все же придется, - мягко нажал Корин.
- А кто вы такие, господа? - с внезапным подозрением осведомился Лесли Энджел. - Вы не похожи на полицию... Кто вы?
- Мы друзья погибшего джентльмена, - объяснил Корин, - и мы намерены заняться выяснением обстоятельств его смерти. И прежде всего - вами.
- Мной!.. - Лесли всплеснул руками. - Да если бы вы только знали... Ах, черт... - Он подошел к бару, извлек первую попавшуюся бутылку, налил себе солидную дозу и проглотил. Стефи обогнула стол, взяла оставленную Энджелом бутылку и наполнила для себя второй бокал.
Негромко, музыкально зазвонил телефон. Корин поднял трубку, прижал к уху, но не откликнулся. Незримый абонент также молчал, потом подал реплику.
- Эпилгейт! Александр, отвечайте! Это вы?
Корин мгновенно узнал голос Коллинза. Трудно было не узнать голос человека, когда-то бывшего его персональным врагом, а затем ставшего другом.
Корин с облегчением перевел дыхание.
- Алло, полковник... Говорит Корин.
- Корин? - удивленно и встревоженно отозвался Колинз. - Что вы там делаете? Где Эпилгейт?
- Эпилгейт рядом со мной, но он мертв.
Коллинз застонал.
- Эпилгейт! Теперь еще и он!
- Теперь еще? Фрэнк, что это значит? Только что и меня пытались убить. Эпилгейта застрелили в гостинице. Что происходит?
Коллинз помолчал, словно решая, что можно сообщить Корину и в каких пределах.
- Слушайте, - сказал он наконец. - Я во Флориде, сейчас вылетаю в Лэнгли. В Париже я смогу быть завтра. Как с вами связаться?
- Не знаю. Со мной Стефания... Не хочу возвращаться домой. Вы можете перезвонить минут через двадцать?
- Да, до самолета есть время.
- Хорошо. Попробую что-нибудь придумать. - Корин вернул трубку на аппарат и снова обратился к Лесли. - Так я вас слушаю, молодой человек.
Лесли скривился.
- Слушать придется долго! И почему я должен вам доверять?
- Потому что в противном случае я вызову полицию, - Корин по глазам Лесли понял, что нащупал верную струну.
- Нет, только не это! Меня и без того ищут...
Я не убивал этого джентльмена, клянусь, и мистера Каннингхэма я также не убивал... - Лесли спохватился и инстинктивно прикрыл рот рукой, но было уже поздно.
- Каннингхэма? - Корин прищурился. - Джона Каннингхэма?
- Вы и его знаете?! Черт, ну и влип же я в дерьмо!
- Хорошо. Допустим, я вам верю. Вы не убивали, - постарался успокоить его Корин. - Но вы назвали одно имя, из чего следует, что у вас имеется некая информация. Мне она необходима. Расскажите все, а потом подумаем, как быть дальше.
- Рассказывать... Здесь?! - Лесли сделал жест, указывающий на тело майора, замершее в кресле. - Да если кто-нибудь... Я живу в номере 320, давайте перейдем хотя бы туда.
Позвонил Коллинз.
- Вероятно, я буду в этом же отеле, в номере 320, - сказал ему Корин, но если меня там не окажется, жду вашего звонка завтра... Скажем, в двадцать один, подходит?
- Да.
- В холле "Плазы". Аварийный ход - ресторан "Латойя". Найдете в справочнике...
Полковник попрощался, послышались гудки.
Прежде чем отправиться вслед за Лесли в его апартаменты, Корин на коленях облазил номер Эпилгейта и ничего не нашел, даже стреляной гильзы.
- Пошли, - распорядился он и подхватил Стефи под локоть.
То, что Лесли Энджел говорит правду и его опасаться не надо, Корин понял довольно быстро.
Лесли с гордостью для идентификации своей личности продемонстрировал ветхую газетную вырезку на немецком языке. Заметка с мутной фотографией улыбающегося Лесли повествовала о выходе на германской фирме "Раудрайдер" первого альбома Лесли Энджела под названием "Энджел Даст ин Хэвен" "Ангельская пыль в небесах" - каламбур, которым автор очень гордился, ибо он намекал и на рай, и на наркотики, и на фамилию музыканта...
- Никогда не слышал, - проговорил Корин, возвращая заметку.
- Ну... По правде сказать, я не очень знаменит, - смутился Лесли. - Но это довольно интересная музыка. Немного похоже на то, что делает Джо Сатриани, но тяжелее, с такими киссовскими интонациями...