- Знаю, - ответил я. - Только что мы там будем делать? Да и нас не пустят туда.
- У сироток должен праздник быть! Они ждут праздника, мил человек!
Господи, теперь нам не миновать еще каких-нибудь курьезов!
- Как же мы без подарков? Дедушка, невозможно нам без подарков туда идти!- пытался я уговорить старика отказаться от этого пред- приятия, если такое возможно.
Но Арсений улыбнулся, из-под плаща достал деревянный престольный крест и показал мне его, приподняв вверх. Я ничего не сказал, пусть делает что хочет. Будь что будет.
Глава 9.
Третий Новый год Миша встречал без дедушки. До обеда был утренник. Были и Дед Мороз, и Снегурочка, и нарядная елка, и праздничный обед, и подарки, и еще много что делалось старшими людьми, чтобы сироты чувствовали себя как дома и сумели развеселиться. Было все, кроме одного - не было Мишиного дедушки.
Дети веселились вокруг мальчика, бегали по дому, с восклицаниями разбирали подарки, играли. Миша же свои подарки положил в тумбочку и продолжал держать в руках и прижимать к своему сердечку порванного зайчика. Между Мишей и детьми была одна разница, которая не позволяла ему быть таким, как все. Никто уже не надеялся, что когда-нибудь к ним придут их мама или папа, или дедушка, Миша же еще надеялся и ждал. И все эти подарки, весь этот праздник, а может быть, и все ценности мира, какие могли бы ему предложить, он бы променял на одно - быть вместе с дедушкой, сидеть в своем доме и кушать кислые дедушкины пироги, которые были слаще любого пирожного и торта, какими его угощали чужие люди.
После сна дети вышли на вечернюю прогулку во двор. Смеркалось быстро, и вскоре зажглись уличные фонари. Миша стоял у забора и смотрел в ту сторону, где шли поезда. Из-за падающего снега ничего не было видно. Дети, весь день не обращавшие внимания на угрюмое Мишино настроение, наконец добрались идо него. Он стоял к ним спиной и слышал, как сзади доносились голоса:
- Не приедет твой дед! Он умер! Вот дурак, вцепился в своего зайца.
Потом они начали лепить снежки и бросать в него. Мише было больно не от снежков, которые в него попадали. Перед глазами поплыло все, весь этот вечер, снег, фонари, забор стали преломляться в детских слезинках, застилавших его глаза.
Воспитательницы не обращали на ребячью забаву внимания, так как были уже навеселе и живо беседовали о чем-то, их смех разносился по двору.
Вдруг громкий, пронзительный крик разрезал этот вечер.
- Дедушка!!! Там мой дедушка идет!!! кричал Миша, указывая рукой в темноту.
Дети все замерли на месте, и наступила такая тишина, в которой можно было слышать скрип приближающихся шагов. Они все смотрели туда, куда указывала мальчишечья рука. И действительно из темноты стала проявляться фигура старика с посохом. Она молниеносно нарастала, старик шел быстро.
- Сюда, дедушка, сюда! - закричал Миша. - Здесь есть лазейка!
Мальчик вцепился в деда, когда тот ловко
юркнул в небольшое отверстие забора. Его сердечко ликовало, слезы лились ручьем:
- Я знал, что ты придешь. Знал, что ты обязательно придешь.
- Знаю-знаю, внучек, - говорил Арсений, гладя мальчика по голове, и щеки старика были влажны. - Ты уж прости меня, я не мог, Мишенька.
- Я знал, что ты не умер!
- Ну, что ты, я болел долго. Я не могу умереть, мой внучек.
- Мне все говорили, что тебя уже нет, а я верил, что ты живой.
- Живой, конечно, живой, милый мой!
- Мне говорили, что тебя нет.
- Есть я, Мишенька, есть.
Дети сбились в кучку и завороженно смотрели на происходящее раскрытыми глазами, открыв рот, и не было среди них ни одного, кто не представлял бы себя на Мишином месте.
- А ну-ка, живо ко мне! - скомандовал ребятне Арсений. - Ну, живо!
Дети нерешительно придвигались к этому странному старику.
- Ближе, ближе, - приговаривал старик. Наконец все дети, как щенята, прижались к старику.
Я стоял поодаль, и нет слов описывать мое состояние, ибо мне казалось, что все это происходит во сне.
- Владимир! Скорей сюда.
Старик обнял левой рукой всех, а правую вытянул вверх, держа в ней крепко крест, который показывал мне в поезде. Он смотрел на крест вверх, сотрясал им и говорил:
- Господи, Матерь Божия, услышьте нас!
Я не разобрал последних слов, потому что вдруг налетел ветер и вокруг нас закружился снег. Это был сильный порыв, я перестал что-либо видеть, только ближе прижался к детям, обнимая их и защищая от невесть откуда разыгравшейся вьюги.
Когда все рассеялось, мы оказались на нашей полянке в лесу у елки, которую мы наряжали. Падающие снежинки горели изнутри, и вся поляна была светла, как днем. Когда я осмотрелся, то увидел, что на краю полянки стояли зайцы! Господи! Да неужели это все на самом деле происходит или мне снится?
- А ну-ка, зайчики, живо ко мне, порадуйте деток! - прикрикнул Арсений, и зайцы, а их было около десяти, приблизились совершенно бесстрашно к нам. Они сели вокруг елки и смотрели на детей.
Потом начался праздник, и это была подлинная сказка, ее невозможно пересказать. Дети водили хоровод вокруг елочки, пели песни, и все они приняли все это чудное действо как должное, они вошли в эту сказку так, будто это было для них привычным и обыденным делом.
Миша держал за руки тех ребят, которые еще совсем недавно обижали его и бросали снежки, но в его сердце не было ни капельки обиды или зла. Потом приезжал Дед Мороз со Снегурочкой на санях, запряженных белыми разукрашенными лошадками. В воздухе лопались сами собой хлопушки, горели бенгальские огни, с неба падали конфетти. Летали птицы, которые садились на детей, и они гладили их, прыгали белочки, скакали в такт общему веселью зайцы. Затем Дед Мороз каждому ребенку подарил небольшой блестящий мешок с подарками, а дед Арсений раздавал мягкие игрушки животных, которые и по величине, и по исполнению были точь-в-точь как настоящие, только замерли на мгновение.
Сколько времени это чудо продолжалось - неведомо...
Дети спали сладким сном, и каждый прижимал подаренную Мишиным дедом игрушку, а на улице во дворе стояли милицейские, пожарные машины и машина "скорой помощи". В эту новогоднюю ночь еще долго где-то за стеною звучали встревоженные голоса взрослых, которые никак не могли успокоиться и что-то горячо обсуждали.