Эта странная, как правило, скрытая от глаз, разворачивающаяся подспудно ситуация конфликта целей и ориентиров, стандартов и правил играет с маленькой девочкой злую шутку. Она вынуждает ее лгать, приучаться к тому, что вести себя надо по-разному — в одних случаях так, а в других — иначе. И все это вместе порождает в ней невыразимую, чудовищную неуверенность в себе. Пра во, трудно рассчитывать на себя, если с одной стороны у тебя — одобряющий отец, который если и видит недостатки своей дочери, то пыта ется их не замечать, нивелировать, а с другой стороны — мать, которая выискивает ее недо статки и иногда даже с жестокостью выносит их на всеобщее обозрение.
Возникший своего рода двойной стандарт — это не просто разные точки зрения. Это разные точки зрения молодой, а впоследствие и зрелой, женщины на саму себя. Ей то кажется, что она все делает правильно, что так и нужно, а с другой стороны, у нее возникает ощущение, что она, напротив, все делает неправильно и сама никуда не годится. Такой внутренний раздрай, такое внутреннее противоречие, знакомое подавляющему большинству женщин, делает их нерешительными, неуверенными в себе и слабыми перед ударами обстоятельств.
В женщине словно бы постоянно спорят два человека: один говорит: «Ты все делаешь правильно! Ты все делаешь хорошо! У тебя все получится! Ты молодец», а другой немедля в ответ произносит прямо противоположное: «Ты не права! То, что ты делаешь, и то, как ты это делаешь, ужасно, никуда не годится, отвратительно!» И это внутреннее метание, эти душевные сомнения, это внутреннее смятение лежат здесь — в ее детстве, в ее отношениях с родителями.
Причем даже если родители вели бы себя иначе, то есть не так именно, как я описал, то общая формула была бы такая, потому что в подсознании женщины отец — это тот, кто одобряет и может простить; а мать — та, кто будет всегда осуждать и видеть «дурную сторону», а если поддержит, то только почувствовав, что дочь сдалась.
Чувства неуверенности и тревоги зачастую создают ся в нас не просто родителями, а мамами и папами, то есть женщинами и мужчинами, и также их отношениями друг с другом. Кроме того, родители редко ведут себя в отношении нас одинаково, и то, что дает нам мать, не может дать отец, равно как и наоборот. Отсюда с неиз бежностью следует вывод: травмы, которые они нам на носят, тоже разные. Так что мы страдаем и от родителей как таковых, и от пап и мам. Впрочем, если мы говорим о чувстве тревоги и неуверенности, то за соответствую щие комплексы мальчиков в большей степени ответственны мамы, а в случае девочек — папы.
Зрелый человек объединяет в своей любви и материнское, и отцовское начало, несмотря на их полярность. Обладай он только отцовским началом — оказался бы алым и бесчеловечным. Руководствуйся лишь материнским, был бы склонен к утрате здравомыслия и не был бы способен помочь себе и другим в развитии.
Случаи из психотерапевтической практики:
«Главное, чтобы тебя любили...»
Эта история, как и большинство других, которые встречаются в моей практике врача-психотерапевта, началась одновременно и печально, и тривиально. Красивая, обаятельная, удивительно тонкая женщина лет тридцати с копейками обратилась ко мне, поскольку жить ей больше не хотелось. Звали ее (по счастью, зовут и теперь) — Анастасия.
По правде сказать, меня всегда смущает это нежелание жить, возникшее на фоне жизненных неурядиц. Мне кажется, что оно какое-то ненастоящее, хотя я знаю, что некоторым все-таки удается свести в таком состоянии счеты с жизнью. Это вообще странно — жизнь ведь такая штука — тебе дали, чтобы ты пользовался, причем дали временно, известно, что заберут обратно. Какой смысл избавляться от нее раньше времени? По меньшей мере — напрасный труд. Ну да ладно.
Ее муж, с которым ее связывал, по большому счету, только брак (ребенок у Анастасии был от первого ее брака), после девяти лет совместной жизни и охлаждения отношений пошел в загул. Без особенных последствий и достаточно «культурно». Пошел и пошел, в конце концов, это не новость для белого света, что мужья куда-то ходят.
Иными словами, глядя на эту ситуацию со стороны, драмы не видно. А уж кончать из-за этого жизнь и вовсе странно! Почему же такая реакция? Уже нет былых отношений (даже сексуальные прервались больше года назад), чувства изменились, совместных детей нет, каждый из супругов самостоятельный человек, каждый имеет профессию и хорошую работу. Почему столько боли? Откуда она?!
Секрет скрывался во фразе, которой я, признаться, поначалу даже не придал какого-то уж очень серьезного значения. «Мне необходимо чувствовать себя любимой! Я должна чувствовать, что я нравлюсь!» — раз за разом с необычайной настойчивостью повторяла Анастасия. И я-таки, наконец, ее услышал...
— Анастасия, а что для вас значит «быть любимой»? — спросил я в какой-то момент.
— Чувствовать себя любимой и жить — это для меня одно и то же! — ответила она.
— Но не всегда же было так, что вас любили? Были, наверное, периоды, когда вы не чувствовали любви... — удивился я.
— И всякий раз я чувствовала, будто бы умерла.
— И все же, что это значит — «быть любимой»? — я решил вернуться к первоначальному вопросу.
— Чувствовать на себе заинтересованные взгляды мужчин, понимать, что ты им нравишься, что они очарованы, — стала перечислять Анастасия.
— То есть это значит — чувствовать себя женщиной? — резюмировал я.
— Да, женщиной. Если тебя не хотят, значит — не любят.
— Но ведь вас любит ваш сын, ваши родители, — мне, право, казалось, что мы имеем дело с некоторым преувеличением.
— Это совсем другое! Они меня не хотят! — вспылила Анастасия.
— И слава богу, в целом... — шутка в этом случае была весьма уместной, и до того необычайно напряженная Анастасия несколько расслабилась, смутилась и рассмеялась.
— Я имею в виду, что сыну, например, я нужна. А когда я нравлюсь мужчине, мне это нужно. Понимаете? — она словно бы ждала, что я все объясню сам, чем я и занялся.