– А если она есть? Имеем ли мы право вторгаться в их жизнь?
– Мы не переселенцы. Если мы обнаружим разумную жизнь, то по возвращению доложим Совету. Наша задача – полностью изучить планету, ее природные ресурсы и недра. Боюсь, что если мы обнаружим разумную жизнь, Совет не посчитается с этим и пришлет партию переселенцев. Земля задыхается от избытка населения. То, что мы совершили, передав людям дар Элии, несомненно, даст эффект, но как скоро – трудно сказать.
– Двести лет – это восемь поколений.
– Возможно, что к тому времени появятся существенные сдвиги как в количестве населения, так и в его генетическом качестве.
– Ты как-то говорил, что это будет болезненный процесс. В каком смысле?
– В том, что произойдет селекция. Здоровое население отделится от больного, а больное – от здорового. Здоровые станут еще более жизнеспособными, а больные еще более слабыми, пока вторая часть населения не потеряет способность к воспроизводству. Доступность к генетической информации друг о друге приведет к самоочищению вида Гомо Сапиенса. Иными словами, полная информированность друг о друге. Это основное условие оздоровления общества.
– Полная информированность?
– Да! Учти, что законы самоорганизации универсальны, они одинаково подходят к любому самоорганизующемуся процессу, к любой системе. Если я говорю "полная информированность", то имею в виду, что свобода обмена информацией является обязательным условием для нормального существования и развития систем, безразлично, биологическая это система или социальная, или электронно-вычислительная. Мы слишком долго отделяли себя, людей, от остального мира, за что и понесли наказание. Впрочем, это в прошлом. Я теперь спокоен за будущее Земли.
– Со стороны Урании ей ничего не грозит?
– Абсолютно! Более того, мы теперь вместе. Сделан крупный шаг к объединению разума, уже на уровне Космоса.
– Но тогда можно считать, что развитие закончено?
– Нет! Только начинается! Как-то я слышал, что разум – это искры, а иногда вспышки молний во Вселенной. Мы должны превратить его, Коля, в вечный огонь, и пусть Разум будет вечен, как материя, как ее движение, как пространство и время. Ты знаешь, мне пришла сейчас в голову сумасшедшая мысль. Материя ведь тоже развивается! Не может она без толку пульсировать от одного большого взрыва до другого. Должен же быть качественный сдвиг в ее развитии, когда разум войдет в свойства материи так же, как время, пространство и энергия. Когда материя перестанет быть бесчувственной субстанцией, а превратится в мыслящую материю.
– Мыслящая Галактика? – недоверчиво засмеялся Николай.
– А почему бы и нет? Дай мне помечтать!
"Почему ты мне ничего не говорил об этом свойстве человеческого разума?" – услышал он знакомый голос.
"Не успел, прекрасная Урания. Ты со мною слишком быстро рассталась!"
"Мечтать – значит ставить перед собой высокую, трудную, почти неразрешимую задачу и искать пути ее решения? Так?"
"Приблизительно так".
"Человек! Ты действительно поставил огромную задачу! Она прекрасна! Я благодарна тебе. Если ты еще о чем-то мечтаешь – скажи!"
"Увы! Я мечтаю о тебе, прекрасная Урания. Но это мечта несбыточная".
"Да, по-видимому, я тебя рано возвратила на твой катер! – она опять засмеялась. – Но утешься, тебя ждет столько еще неожиданностей, столько впечатлений, что ты забудешь эту маленькую неприятность. А идея насчет мыслящей Галактики действительно хороша! Но даже я не знаю пока, как к ней подступиться".
"Это не моя идея, – честно признался Сергей. – Еще лет триста назад ее высказал один писатель. Он написал книгу о мыслящей звезде. Его имя Лем. Он был поляком".
"Запомню! В его честь я введу новую единицу информации – один лем будет равен триллиону бит. Однако скажу тебе, что… впрочем, не буду ничего говорить, ты сам увидишь".
– Ты что, не слышишь меня? – донесся до его сознания недовольный голос Николая.
– Прости, задумался. Что случилось?
– Мы вышли на орбиту. Надо выбрать место десанта катеров.
– Да, конечно, иду! – Сергей пошел следом за Николаем в штурманскую.
ПРИБЫТИЕ НА СЧАСТЛИВУЮ
Место для поселка было выбрано удачно. Обширная, километров восемь в поперечнике поляна, поросшая редкими высокими, толщиною в три обхвата деревьями, вдающаяся на востоке почти прямым углом в узкую перемычку, соединяющую два больших озера, которые, не мудрствуя лукаво, назвали Северным и Южным. В Южное озеро впадала широкая полноводная река, а из Северного – выходила, неся свои воды дальше, на север. С запада начинались холмы, покрытые лесом, которые потом переходили в высокие горы. Две снежные вершины виднелись вдали, километрах в ста от намеченного места поселения. Вода в озере, как и в реке, была пресной и приятной на вкус. Поле, на которое опустились десантные катера, поросло густой и высокой травой, среди нее яркими пятнами алели, синели и желтели огромные, до метра в поперечнике, цветы. Такие же большие, под стать цветам, бабочки летали от одного к другому, медленно и лениво взмахивая крыльями, расцвеченные, как павлиний хвост, с той лишь разницей, что цвета рисунка, от изумрудного до пурпурного, были ярче и, казалось, не отражали свет, а светились сами. Рев двигателей десантных катеров, очевидно, распугал всех животных в округе. Во всяком случае, в течение недели пребывания на Счастливой наши земляне не встретили ни одного из них.
Первое время жили в палатках, выставляя на ночь караулы.
Ночи были светлые из-за двух больших спутников – голубого и желтого. Сначала всходил желтый спутник, а затем, часа через три, появлялся голубой. Потом, прожив уже порядочное время на Счастливой, люди узнали, что одновременное восхождение двух спутников случается только раз в три месяца. Обычно же эти спутники чередовались, и соответственно чередовались ночи на желтые и голубые.
Пока выгрузили механизмы, пока наметили место для установки СС и жилых домиков, прошло немало времени. Дома строили из дерева. Однако было жаль великанов, редко росших на поляне, и поэтому решили брать лес на холмах. По виду они напоминали сибирскую сосну или, как ее еще неправильно называют, кедр. Его древесина совпадала со своим земным собратом даже по запаху.