Все шло хорошо. Даже слишком. Бэксон был опытным разведчиком и знал, что когда все идет гладко, то в ближайшее время жди подвоха. Нередко именно в такой тиши противник уже поймал тебя на крючок и водит, как рыбак водит крупную рыбу, перед тем как вытащить из воды. Бэксон невольно поежился. Он еще раз проанализировал события прошедших трех недель, но ничего подозрительного не обнаружил. Эльга ни с кем из посторонних не встречалась. По вечерам проводила время у экрана телевизора. Разговоры ее с Сергеем, записанные на пленку, тщательно анализировались, никаких признаков передачи кодированной информации не обнаружено. И все же чувство близкой опасности не покидало Бэксона. Вскоре его предчувствия оправдались.
Поздно вечером на его виллу один из его агентов привел изможденного, еле передвигающего ноги человека. Бэксон с трудом узнал в нем толстяка Альтермана, врача своей базы на берегу Куари. Кожа на нем висела, как складки плохо сшитой одежды.
– Что случилось? – ошарашено спросил Бэксон, когда узнал в нем лагерного врача.
– Все! Кончено! – ответил он и повалился на стул. – Дай мне глоток коньяка. У меня нет сил.
Бэксон налил полстакана. Альтерман осушил его одним глотком и уронил голову. Молчание затянулось.
– Ну говори толком! Что случилось? Почему ты здесь? – с нетерпением и страхом потребовал Бэксон.
– Базы больше не существует! Всех! Понимаешь, всех!
– Что с базой?! И кого, всех?!
– Нас обстреляли ночью ракетами, начиненными какой-то гадостью, которая действует сразу. Когда мы очнулись, то обнаружили себя связанными и сваленными в кучу на площадке возле причала. Понимаешь? Словно мы не люди, а дрова…
– Ну а потом? Вас что, допрашивали?
– В том-то и дело, что нет. Нас просто брали по двадцать пять человек, вели на причал и расстреливали, не говоря при этом ни слова.
Всех шестьсот человек! Стреляли и в воду. И молчали… Они молчали! – Альтерман забился в истерике.
– А завод, оружие?!
– Откуда я знаю? Меня повели в третьей партии. Я уцелел чудом, потому что сообразил упасть на полсекунды раньше, чем раздалась очередь. Я погрузился в воду. К счастью, веревка, которой нам связали руки, была слабо затянута. Мне посчастливилось развязать ее. Спрятался под причалом так, что наружу из воды выступал только нос. Четыре часа я слышал выстрелы и плеск от падающих тел. Вся река была покрыта плавающими трупами. Это ужасно, Бэксон! Глубокой ночью я выбрался из своего убежища и поплыл по течению. Я плыл среди трупов, и вода была липкой от крови! – Альтерман затрясся и зарыдал.
– Какая жестокость, Бэксон! Нечеловеческая жестокость!
– А он и не человек, – выдохнул Бэксон.
– Кто?
– Их руководитель!
– Так кто же он?
– Оборотень! Это не первая база, Альтерман, но вы – первый свидетель. С других, разгромленных, очевидно, таким же образом, никто живой не ушел. Он уничтожает всех! Он из тех, кто вначале стреляет, а потом уже разговаривает. Хотя о чем я? Он не разговаривает вообще! Он только стреляет! Я не могу точно сказать, сколько уже баз уничтожено, так как сам не знаю их числа и расположения, но, наверное, другие подверглись такому же разгрому. Альтерман, это конец! Ты видел его там?
– Я не знаю, о ком ты говоришь. Если об их начальнике, то, когда мы лежали, к нам подошел такой высокий, пожалуй, два метра ростом, русоволосый, лет на вид не больше тридцати, а то и двадцати восьми. Он посмотрел на нас и только махнул рукой остальным. Нас тут же стали выводить на причал.
– А он?
– Повернулся и не спеша пошел по направлению к заводу.
– И ни слова не сказал?
– Ни слова!
– Как же ты все-таки выбрался? В Куари ведь невозможно плавать…
– Страшно вспоминать! Я соорудил себе плот из трупов и плыл на нем до рассвета. Кругом кишели пираньи. Не думаю, чтобы хоть одно тело доплыло до ближайшего населенного пункта. Мой плот тоже подвергался нападению. Когда я причалил к берегу, половину трупов они уже обглодали. Страшно было смотреть на растрепанные куски мяса.
– Хватит! Я не могу слушать больше! – истерично закричал Бэксон.
Он налил себе и Альтерману по полному стакану коньяка и разом осушил свою порцию.
– Ведь какие ребята были, – скрипнув зубами, сказал он минуту спустя. – Один к одному!
Альтерман выпил свой коньяк.
– Да, – произнес он. – Можно сказать, отборные представители рода человеческого. Все как на подбор: рослые, здоровые, красивые. Сколько в будущем было бы славных родов! Скажи мне, Бэксон, неужели все то, о чем мы, с тобою мечтали в тихие вечера там, на берегах притока Амазонки, все это погибло?
– Не знаю. Но если с другими базами случилось то же, то да! У нас не будет реальных сил. Но ничего, – добавил он с яростью, – черт с ним, с Каупони, и с постом главы полиции. Теперь уже это, по-видимому, не имеет никакой ценности. Но до оборотня я доберусь! Ты его узнаешь?
– А как же! Я его запомнил на всю жизнь!
– Это хорошо. Скоро я предоставлю тебе возможность с ним встретиться, но уже при других, клянусь тебе моей незабвенной мамочкой, обстоятельствах! Вот что! Я тебя сейчас покормлю, а потом ты ляжешь спать. Утро, как говорят русские, вечера мудренее. -Он открыл холодильник и стал вытаскивать из него провизию.
– Давай, ешь, старина, – пригласил он Альтермана. – Я тоже с тобой за компанию поужинаю.
Но поесть им спокойно не удалось. Запыхавшись, к ним в комнату вбежал один из агентов.
– Скорее, шеф! Кажется, началось!
– Что, уже? А телефон?
– Ничего! Возможно, забарахлил передатчик. Она только что села в машину и поехала по направлению к Майами.
– Быстро одну машину за нею!
– Уже отправлена!
Бэксон кинул взгляд на Альтермана.
– Все, дружище! Охота началась. Сейчас я тебе что-нибудь подберу переодеться. Мы с тобой одинакового роста и комплекции. Ты был толще, но теперь в самый раз. – Он кинулся в спальню и сейчас же вернулся, держа в руках серый костюм, рубашку и ботинки. – Быстро одевайся! – приказал он.
В машине Бэксон натянул на голову парик и прицепил бороду. Затем одел темные очки с прикрепленным к ним пластиковым носом.
– Лучше, чтобы она меня не узнала, – пояснил он. – Тебя она вообще никогда не видела, так что сойдет и без маскарада. Придется лететь одним рейсом.