Сергей, ничего не понимая, ошалело смотрел на жену.
- А что такое, - пожала она плечами. - Пока вы там рыбачили, я немного посчитала. Мне хотелось тебе помочь. Ты страшно устал. Сегодня уже не работай!
Сергей бросился в. кабинет. Да, ошибка была! Как он ее раньше не заметил. Но выводы... выводы. Они были ошеломляющие!
- Немедленно иди отдыхай! - потребовала вошедшая Ольга. - Иначе я с тобой разведусь! - полушутя-полусерьезно пригрозила Ольга. - Такой муж мне не нужен. Ты совсем перестал замечать меня. Не считаешь меня женщиной!
- Олька! Милая, ты - гений! - восхищенно вскричал Сергей, заключая ее в объятия и покрывая поцелуями ее перепачканное мукой лицо.
- Но как ты додумалась?
- Обыкновенно. Все! Разговор на эту тему считаю законченным, и если ты не пойдешь отдыхать, то...
- То мы разведемся, - продолжил Сергей. - Мне, конечно, не хочется терять такую жену и поэтому иду.
- Папа! Я тоже с тобой разведусь, - Оленька стояла в дверях и внимательно слушала разговор родителей, - если ты не будешь слушаться маму, - добавила она, смягчая угрозу.
Весь оставшийся день, выполняя обещание, данное жене, Сергей не подходил к письменному столу. До обеда он сходил на огород и нарвал свежей зелени. Как никогда, в этом году удались помидоры. Ярко-красные, сочные, они на разрезе отливали белым сахаристым отливом. Особенно они были хороши маринованные. По части кулинарии Ольга была непревзойденным мастером. Маринованные подосиновики, соленые рыжики, моченая брусника - вся эта продукция ее тонких, ловких и красивых рук была каждодневным украшением обеденного стола.
- Куда нам столько, - говорил Сергей, наблюдая, как она ловким движением закручивала очередную банку разносолов жестяной крышкой.
- Мне это просто нравится, - отвечала она. - Нравится смотреть, как ты ешь с аппетитом. Для женщины, - продолжала она, - большое удовольствие наблюдать, как мужчина насыщается. Тебе этого не понять!
Сергей любил в такие часы сидеть рядом, украдкой любуясь стройной фигурой жены. Одновременно в ее хрупкости и стройности чувствовалась, и Сергей это точно знал, скрытая сила.
"Как заблуждаются те, - думал Сергей, - кто считает, что красивая женщина, как правило, глупа. Красивая не может быть глупой, как не может быть глупой красота. Природа либо щедра, либо скупа, и если она дарит, так дарит щедро и обильно. Красота - это носитель какой-то высшей, непонятной нам мудрости, которую можно постичь чувством, но не разумом". В такие минуты его буквально захлестывала волна нежности к жене, и ему страстно хотелось сделать ей что-то особенно приятное, увидеть на ее лице радостную улыбку.
- Да ты растешь! - воскликнул Сергей, пристально вглядываясь в Ольгу. Они лежали на прибрежном песке. Было время отлива. Море ушло, обнажив поросшие водорослями камни, среди которых копошились крабы. Их дочь пыталась оседлать медленно ползущую к берегу гигантскую черепаху, достойную представительницу своего рода, стада которого заселяли всю прибрежную зону.
- Я это заметила, - спокойно отозвалась жена. - Месяц назад, - продолжала она, - когда мы с тобой поехали ловить рыбу, я, не имея ничего другого подходящего, надела твои парусиновые брюки. Помнишь, те, в которых ты был в первые дни нашего пребывания на острове. И ты знаешь, - она смущенно улыбнулась, - они мне оказались почти впору. По длине, конечно! - еще более смущаясь, добавила она.
- В таком случае твой рост более ста восьмидесяти сантиметров. Почему же я этого не замечал?!
- Потому, что ты растешь сам, - ответила Ольга. - В тебе сейчас чуть больше двух метров!
- Тогда наша дочь...
- Да, она по росту соответствует семилетней. Ты заметил, как она быстро развивается! Я тебе не говорила, но она уже умеет читать! Причем, овладела чтением поразительно быстро!
- Интересно, интересно. Сколько это будет продолжаться?
- Ты имеешь в виду рост?
- Не только рост, но и его тоже. В таком возрасте расти?
- Ну, твой биологический, вернее, земной возраст 42 года, а биологический трудно определить. Здесь все не так. Я думаю, что нам, судя по состоянию организма (учитывая мою вторую специальность врача, я могу это утверждать), где-то 25 - 27 лет. В этом возрасте иногда бывает вторая вспышка роста, но мне кажется, что дело не в этом. Рост, я думаю, скоро прекратится. Скажу тебе другое. У меня было два запломбированных зуба. Я тебе об этом не говорила, стеснялась. Зубы что-то за два года до твоего отлета на Счастливую начали портиться. Здесь они меня не беспокоили, и я о них почти забыла. Три дня назад я вдруг обнаружила, что все зубы здоровые, без всяких признаков пломбирования.
- Двести лет - немалый срок, - сказал Сергей. - Может быть, они продвинулись в биологии настолько, что могут возвращать молодость? Хотя, продолжал он, - этот Кравцов не выглядит молодым человеком. Он седой, и на лице морщины. Ты вылетела через два года после меня и не можешь тоже ничего пояснить. Кстати, ты никогда не рассказывала мне о своем полете.
- Я ничего не помню. Странно, я все помню до твоего отлета, а дальше ничего, вплоть до нашей встречи на этом острове.
- Да, странностей хоть отбавляй, - поддержал Сергей. - Я не говорю о том, как мы здесь очутились. Почему меня оставили лежать голым на песке, бросив рядом мою старую одежду. Это еще можно как-то объяснить. Но, скажи мне, откуда берутся продукты в кладовой? Сахар, мука, одежда и все прочее? Как появился в доме компьютер, которого раньше не было? Почему я, я только сейчас об этом подумал, не зная его принципа действия, я не мог этого знать, до моего отлета таких компьютеров и в помине не было, почему я, не задумываясь, смог ввести в него программу?
- Вполне возможно, если они смогли снять с тебя мнемофильм, то и могли ввести необходимую для работы с компьютером информацию.
- Все равно здесь много странностей!
- Не будем пока об этом думать! Все со временем разрешится!
- Но я не хочу быть подопытным кроликом, - возмутился Сергей.
- А что ты сделаешь? А потом, согласись, что клетка, я имею в виду этот остров, для кролика просто шикарна!
- Да! Ты права. Остров поистине прекрасен. Если хочешь, мы как-нибудь пойдем на его южный берег. Помнишь то фантастическое нагромождение скал, гротов?