Леди Френклин. Нет, Клара, нет! Ваша душа открыта всем, самые злые языки не смогут превратно истолковать ваши намерения! Но я предвижу, что эта встреча может составить счастье вас обоих! Одна вы не пойдете. Мое присутствие вас оправдает. Дайте мне вашу руку, мы пойдем вместе!

Уходят.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Комната в доме Ивлина.

Ивлин. Пока что все превосходит мои ожидания! В Смусе я уверен. И я убедил даже Шарпа. Мое избрание в парламент расценят, как возможность избежать долговой тюрьмы. Ха-ха-ха! Вряд ли это продлится долго, но мне нужны еще лишь несколько часов, и за это время, надеюсь, я буду полностью разорен!

Входит Грейвс.

Что говорят обо мне, Грейвс?

Грейвс. Чего только не говорят!

Ивлин. Три дня назад меня все уважали. Сегодня утром оказалось, что я подлец, а ведь я все тот же!

Грейвс. Хм! Но игра...

Ивлин. Что за ханжество! Разве играть - преступление? Преступно было проигрывать! Молчите уж! Если б я разорил Смуса, а не он меня, признайтесь, мне бы жали руку еще сердечнее, и все улыбались бы, поздравляя меня с удачей! О-о, Грейвс! Я недаром был богат и недаром был беден. Пороки и Добродетели начертаны таким языком, который свет не может истолковать; он читает их в скверном переводе, а переводчики - Удача и Неудача! Один вы не изменились!

Грейвс. В этом нет большой заслуги. Я всегда готов смешать свои слезы с чужими слезами... (В сторону.) Я знаю, что это глупо, но ничего не могу поделать. Слушайте, Ивлин, вы мне нравитесь, я богат, и если я смогу помочь вам выпутаться, это позволит мне остаться брюзгой до конца моих дней! Вот я и высказался!

Ивлин (взволнованно). Значит, в людях все же есть что-то хорошее! Друг мой, я должен открыть вам всю правду - напрасно вы считаете меня мотом, мои потери ничтожны, меньше ежемесячного дохода с моих капиталов.

Грейвс радостно трясет его руку.

Это была лишь стратегическая уловка, чтобы выяснить, кому отдана любовь, на которой будет зиждиться счастье всей жизни, - Деньгам или Человеку? Теперь вы понимаете, почему я просил у Джорджины этого единственного доказательства доверия и привязанности. Как вы полагаете, даст она мне его?

Грейвс. Вы очень будете страдать, если она вам откажет?

Ивлин. Я все так же люблю Клару, к чему отрицать... Когда я в последний раз говорил с ней, во мне снова вспыхнули прежние чувства; чтобы подавить их, мне надо собрать все силы своей души. Ну что же, я не из тех изнеженных господ, которые считают, что человек неспособен побороть любовь; они называют собственную слабость голосом неодолимой судьбы. Так оправдывается и неудачно оправдывается - каждая женщина, продающая свою честь, каждый прелюбодей, обманывающий друга! Нет, сердце дано разуму в союзники, а не в предатели!

Грейвс. Что вы хотите сказать?

Ивлин. Только одно: если Джорджина останется верна мне, что бы ни случилось, - да я и не собираюсь слишком тяжко испытывать ее, - если она не страшится - не разорения и нищеты, нет! - а просто скромного существования, если, короче говоря, она любит меня такого, какой я есть, я навсегда вычеркну Клару из своих мыслей. Я связан с Джорджиной словом и приду к алтарю, полный решимости заслужить ее любовь и исполнить обет.

Грейвс. А если она отвергнет вас?

Ивлин (радостно). Если так, я опять свободен! А тогда... тогда я осмелюсь спросить, без урона для своей чести, не может ли Клара объяснить то, что было, и благословить то, что будет!

Входит слуга с письмом.

Ивлин (читает письмо). Жребий брошен! Конец мечтам... Великодушная девушка! О Джорджина, мне еще надо заслужить тебя!

Грейвс. Джорджина! Не может быть!

Ивлин. И как это деликатно, как женственно, какое в этом достоинство! Да, мы неверно судим о человеческом сердце. Мы видим на поверхности мусор и забываем, что в глубине могут таиться жемчужины! Я думал, что она неспособна на такую преданность!

Грейвс. Я тоже.

Ивлин. Было бы низко продолжать это испытание, я сейчас же напишу ей и открою всю правду ее великодушному сердцу! (Пишет записку.)

Грейвс. Я бы дал тысячу фунтов за то, чтобы эта маленькая плутовка Клара опередила ее! Но так уж мне не везет: если я хочу, чтобы человек женился на одной женщине, он непременно женится на другой, назло мне!

Ивлин звонит, входит слуга.

Ивлин. Отнеси это немедленно мисс Веси; скажи, что я буду через час.

Слуга уходит.

Теперь я навсегда отказался от Клары! Почему же мне так тоскливо? Почему, заглядывая в будущее, я вижу только прошлое?

Грейвс. Стало быть, вы снова считаете себя помолвленным с Джорджиной?

Ивлин. Бесповоротно.

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Входит слуга и докладывает о леди Френклин и мисс Дуглас. Леди Френклин,

Клара, Ивлин и Грейвс.

Леди Френклин. Милый Ивлин, вам может показаться странным наше посещение в такую минуту, но у нас, право, нет времени на церемонии! Мы с вами в родстве... говорят, вы собираетесь покинуть Англию!.. Скажите нам откровенно, чем мы можем быть вам полезны?

Ивлин. Сударыня... я...

Леди Франклин. Полно, полно... не бойтесь довериться нам; Клара еще ближе вам, чем я; быть может, ваш друг позволит мне посоветоваться с ним? (В сторону, Грейвсу.) Пусть они останутся одни.

Грейвс. Если бы все вдовы были такими ангелами, как вы! Но вы пришли слишком поздно, как всегда бывает, когда хочешь чем-нибудь помочь.

Уходят в другую комнату, дверь в которую приоткрыта.

Ивлин. Мисс Дуглас, не знаю, как и благодарить вас, - ваша доброта, ваша участливость...

Клара (дав волю своим чувствам). Ивлин! Ивлин! Зачем вы так говорите? Доброта, участливость... Ведь я узнала все, все! Это я должна говорить о благодарности... Даже тогда, когда я причинила вам такую боль, когда вы сочли меня корыстной и холодней, когда вы думали, что я так слепа и низка, что не могу оценить вас, даже тогда вы не забыли обо мне, о моем благополучии, о моей судьбе! И это вам, вам я обязана всем, это вы избавили бедную, одинокую девушку от рабства и зависимости. Ваши слова были так горьки, а ваши поступки так деликатны... Так вот какова была ваша месть, благородный Ивлин!

Ивлин. Не благодарите меня - месть была сладка. Мне радостно было думать, что я неотступно следую за вами, хоть вы сами того и не подозревали; ведь во всем - от самого малого до самого большого, - во всем, что могло купить это золото, даже в ваших драгоценностях, вашем платье, в котором вы казались другому еще прекраснее, во всем, что доставляло вам свойственную молодым женщинам невинную радость, была и моя доля! И даже если мы разлучимся навеки, если спустя много лет, в другом, может быть, более счастливом доме, где чьи-то нежные голоса будут называть вас "матушка", вся эта мишура вызовет на ваших устах улыбку, эта улыбка и будет моей, предназначенной мне, - тому, чью руку вы отвергли, чьей любовью вы пренебрегли!