- Сразу шпион и сразу в газету! Я всегда подозрение имел об ихнем равноправии! - говорили справа.
- А я считаю, России пора стать цивилизованной страной!
- Тебе налить еще?
Илья вольготно раскинулся в кресле и заговорил:
- В России все западным подражают: названия, наклейки, словечки, костюмчики, даже интонации, не иначе как все - американское! А здесь смеются: вот-де, нам подражают, костюмы наши надели и к цивилизованности друг друга призывают!
- Россию презирают с обеих сторон. Русские - изнутри России, а местные - отсюда, - заметил Вадим.
- Как же это, собственно, местные презирают? - азартно вскричала Ирка.
- Да вы же сами про статью в газете рассказали, про русского!
- Про Россию и по телику показывают, - вставила новенькая Оля, - весьма оригинальное искусство. О русских так критически. Думаешь, так и надо, так нам и надо!
- Чем острее, тем лучше! - раздалось со всех сторон.
- Своих передач о России здесь мало, - сказал Вадим, - они в Европе покупают. Но по большей части там, где ничего доброго о русских не скажут: в Польше, иногда в Прибалтике.
- Сколько же можно русским прощать?!
- Может, в России казалось нужным - раздеваться так, а здесь это выглядит, как посмешище. Они свою родину выставляют на...
- Посмешище? - Анжела улыбнулась светской улыбкой. - Вам что же - за державу обидно?!
Вокруг засмеялись.
- Как-то все подобрано... дурно, стыдно... - ответил Вадим, не замечая усмехающихся лиц.
- Разве можно опозорить страну, которая сама себя не уважает, - мрачно заметил Илья.
- Это не страна себя не уважает, это люди себя не уважают, как будто у всех поголовно комплекс неполноценности!
Кто-то крякнул.
- Вы так говорите, Вадим, потому что в Австралии живете. А что же вы из своей прекрасной России уехали? - спросила Оля.
Вадим ей кивнул:
- Все русские крепятся-крепятся, но этот вопрос непременно зададут.
- А что, - Илья повернулся к Оле, - если бы мы в Зимбабве мыкались, вы бы нас пожалуй простили?
- Я не то имел в виду, Илья. Немцы, из тех кто живет в Австралии, говорят о своей Германии. После многолетних поисков работы здесь оседают американцы, но думают о своей родине. Английские старики и старухи по тридцать лет вспоминают Англию, считая себя по-прежнему англичанами. И все их за это уважают! И только русским нельзя говорить о своей стране, чтобы им не задали вопроса, подразумевая их предателями! Русский русскому мало чего позволит, - продолжал Вадим, - и это дело рук нашей собственной интеллигенции: журналистов, общественных деятелей, режиссеров. Здесь в университете на русском отделении опрос провели: "Опишите, как вы представляете себе русскую семью". Студенты описали так: женщины носят кокошники, в квартирах живут свиньи. Муж приходит домой пьяный и сразу выпивает залпом бутылку водки. Мужчины в России - это или "новые" русские, или алкоголики. О женщине мнение разделилось пополам. Одни описали бабушку в платочке, другие проститутку. Студенты сказали, что все это они узнали из русских фильмов и газет.
- Ну и что? - выкрикнул Денис.
- Да то, что если интеллигенция ненавидит свою родину, то она - млея от Запада и восхищаясь патриотизмом английской старухи - осудит все, сделанное русским, - в том числе и отъезд.
- Я фильм Говорухина видел, - сказал Шустер. - Вжарил мужик по первое число. Настоящая правда: суровая, но справедливая. Вы не согласны?
Вадим резко обернулся к нему:
- Я как раз этот фильм имел в виду. Жили на свете люди, но не создали ничего ни талантливого, ни умного. Понимаете, как будто не жили они вовсе в этом мире! Не народ, а - отребье! И вот появляется Говорухин и судит их всех!
- Это фильм! - воодушевился Илья. - Сначала дебильные старухи, представляющие лучшую часть нации. Развалившиеся города. Грязь, убожество повсюду. Затем немного о русских мужчинах: пивная точка. Полторы сотни, лезущих с рублем в одно окно: бидоны, миски, кастрюли над головами. Долго, подробно. Мат. Перекошенные лица крупным планом. Затем питие на газонах. Один долго блюет на траву. Другой мочится на дерево. Минута за минутой нескончаемо и смачно. Как австралы смотрели эту неожиданную правду?!
- Ты, Илюша, перебираешь, - сказал Шустер, - это и есть правда. Только когда ты в России был - Россию поносил, а здесь - защитником заделался!
Илья отмахнулся, кривя губы:
- Пойди в местный кабак - найдешь такой же зверинец! - Видно было, что этот разговор у них начался давно.
- Для вас такие сцены откровение? - обратился к Шустеру Вадим. - Вы этого раньше не знали?
- Все я знал.
- И я знал, и он, и она. И это единственная правда о русских, вы как думаете? - усмехнулся Вадим.
- Вам меня не переубедить! Благодаря Говорухину все еще раз увидели убожество России! - крикнул Шустер сквозь шум, чувствуя, что нашел объединяющую идею.
Вадим подхватил:
- Верно, все в этом фильме убого! Только почему же Россия убога? Слава Богу, Россия и Говорухин - не одно и тоже! Убого другое - понимание Говорухиным своей Родины. После фильма я вынужден был краснеть и что-то объяснять о личном мнении автора тем австралийцам, кто еще сохранил в таких условиях сочувствие к русским и пришел спросить: что все это значит? Однако, результат был прост: за семь месяцев на экраны не вышло ни одного русского фильма: ни публицистического, ни художественного. Пропала бы Россия без таких патриотов!
Как всегда в эмигрантской компании, речь шла о России. Но сегодня тон разговора был другой. Обыкновенно в главном собеседники бывают согласны друг с другом, и разговор идет по раз заведенному кругу, даже в одних и тех же мыслях и выражениях. Сейчас Вадим, посещавший эти сборища по настоянию жены и обыкновенно молчавший, неожиданно возразил, и атмосфера быстро раскалилась. Может быть, он сегодня говорил откровеннее и резче оттого, что фильм Говорухина явился к тому последней каплей или из-за этих, окружающих его людей, а, может быть, от своих непрестанных мыслей о России - от тяжести этих мыслей и своей усталости.
- Я все равно не поняла, Вадим, - обратилась к нему Анжела, - чем вас персонально раздражает Говорухин, но в одном с вами соглашусь: там, в этой России, вся интеллигенция - это миллионы бездельников, которые прозябали в НИИ!