Неожиданно сзади послышался рев мотора, и на шоссе показался "шевроле" в ярком свете фар. Машина приближалась на бешеной скорости. Стонер не знал, кто сидит за рулем, но считал, что любые перемены в его положении могут быть только к лучшему.
По мере приближения к месту, где он оставил Стонера, Эйнджел начал подавать сигналы.
Уроженец Лондона разрядил последние патроны в сторону атакующих, отшвырнул винтовку и встал на ноги, стараясь не обращать внимания на дикую боль. Держа в руке "узи" и продолжая вести огонь вниз по склону холма, он повернулся и побрел к приближавшейся машине.
Эйнджел заметил напарника, как только тот поднялся на ноги.
- Он там! - заорал он. - Мой брат жив!
Американец до упора отжал акселератор, и машина как будто прыгнула вверх к Стонеру.
В тот момент, когда Эйнджел и Ньюмэн наблюдали через ветровое стекло за ковылявшим к ним Стонером, из-за гребня холма показались колумбийские солдаты, сразу открывшие бешеный огонь. Эйнджел отжал тормоза, крутанул руль, поставил на ручной тормоз и почувствовал, как занесло задние колеса и тяжелая машина развернулась на сто восемьдесят градусов.
- Открой заднюю дверь! - крикнул водитель Ньюмэну, держа ногу на тормозной педали и ожидая приближения Стонера.
Раненый англичанин с огромным усилием продвигался вперед, не переставая стрелять через плечо из "узи", и ему помог Ньюмэн, пустив в ход помповое ружье.
- Давай, Стонер! - кричал Эйнджел в открытое окно. - Давай, брат! Осталось совсем немного.
Пули рыли землю у ног Стонера и попадали в багажник "шевроле". Под угрозой оказался бензобак, чего Эйнджел больше всего опасался.
- Давай, мужик! - еще раз крикнул он и увидел, что Стонер споткнулся от удара пули В бедро.
Как в замедленной киносъемке, англичанин поднял руку, потянулся к ручке дверцы, и в этот момент пули изрешетили ему спину, шею и голову. Он упал и распростерся на земле с вытянутой вперед рукой. Кулак разжался, и из него выпала зажигалка "зиппо".
- Поехали, Эйнджел! - скомандовал Ньюмэн, посылавший выстрел за выстрелом в сторону атакующих. - С ним кончено.
- Нет, погоди, он будет жить. Сейчас я его втащу в машину.
- Ты что, сдурел? Ему голову снесли.
- Хочу сам убедиться.
Ньюмэн повернулся и наставил помповое ружье на своего спутника.
- Мы опоздали из-за тебя, - прорычал он. - Если бы ты не копался там с наркотиками, мы бы давно уже были здесь. А теперь жми отсюда, пока и с нами не разделались.
Несколько секунд Эйнджел не сводил глаз с англичанина, и на его лице читались горе и раскаяние, а потом он отжал акселератор, и "шевроле" рванул с места, жалобно взвизгнув задними шинами, и помчался назад, где их ждали Вэлин и его команда.
17
Операция на территории лабораторного комплекса была практически завершена. Последних защитников, сдавшихся в плен, разоружили и отпустили на все четыре стороны. Меньше всего Вэлину требовался лишний багаж.
Ведь сейчас не могло быть и речи о том, чтобы оставить в Колумбии семью Дельгадо, так как действовавший в США предатель мог в любой момент сообщить местным властям имена американских помощников. Значит, Дельгадо нужно было взять с собой, равно как и Рамона Гарсию - единственного, кто мог сыграть роль свидетеля и опознать предателя. Впрочем, на сей счет Вэлину и так уже было все ясно, если судить по описанию, которое дал ученый. Онто и должен дать показания, и поэтому его жизнь представляла особую ценность.
- Все, полковник, пора уходить, - сообщил Резник, проверивший установку зарядов.
- Внимание! - скомандовал Вэлин. - Всем отходить к зарослям! Соблюдайте осторожность, поскольку сопротивление противника еще не сломлено. Слава Богу, потерь пока нет...
Хотелось бы, чтобы так шло и дальше.
Главные силы отряда покинули лабораторный комплекс. О'Рурк сопровождал Гарсию.
Они зигзагами перебежали дорогу, пригнувшись до земли. Со стороны казармы прозвучало лишь несколько выстрелов. Видимо, солдаты утратили всякий интерес к бою. Вскоре вся команда собралась под сенью деревьев, соединившись с группой Спенсера.
- Ну что ж, Резник, приступай к делу, - велел полковник, когда убедился, что все на месте.
- С моим большим удовольствием, - улыбнулся в ответ русский. Он достал пульт дистанционного управления и в третий раз за эту ночь по очереди нажал на зеленую и красную кнопки.
От последовавшего мощного взрыва под ногами дрогнула земля. Ставший за ночь привычным полумрак разорвала ослепительная вспышка, и раскаты грома пронеслись от края до края долины. Высоко в воздух взлетели кирпичи, керамические плитки, куски дерева и стекла, через мгновение посыпавшиеся вниз шумным дождем.
Все спрятались в укрытие, кроме Резника, с удовлетворением наблюдавшего за тем, как падает крыша на рухнувшие стены.
"Неплохо получилось", - подытожил он результаты своего труда.
Находившиеся на вершине холма Келлер и Джерри Макгвайр тоже наблюдали за взрывом, и ударной волной до них донесло его жаркое дыхание.
- Пора в путь, - сказал немец, упаковывая снайперскую винтовку. - Мы свое дело сделали.
- Но нам еще предстоит добраться до дома, - напомнил ирландец.
- Правильно мыслишь. Но по крайней мере мы уходим отсюда с чувством исполненного долга.
Эйнджел и Ньюмэн находились примерно на полпути между тем местом, где погиб Стонер, и районом парковки грузовика, когда раздался сильный взрыв. Они наблюдали за тем, как в воздух поднялся столб огня, дыма и мусора, на что Ньюмэн прореагировал предельно лаконично:
- Вот это да!
Возможно, впервые в своей жизни Эйнджел не нашелся, что сказать. Он осознавал, что несет долю вины за смерть напарника, и злился на себя. Нет, не только на себя. Его переполнял гнев к колумбийцам и тем, кто заставил его и Стонера рисковать жизнью ради денег. Он до упора отжал педаль газа, и машина рванулась вперед.
- Пошли! - скомандовал Вэлин, убедившись, что на территории лабораторного комплекса остались одни руины. - Возвращаемся к грузовику, но не забывайте, что по пути можно еще натолкнуться на противника.
Все тринадцать - Вэлин, О'Рурк, Спенсер, Даниэль Макгвайр, Мессельер, Резник, Хезус Дельгадо, его жена, сын и трое дочерей - пошли через лес в направлении боковой дороги, отходившей от шоссе. В их число входил и Рамон Гарсия, сбросивший лабораторный халат и теперь не выделявшийся в группе, так как остался в джинсах и темно-зеленой рубашке.