Бог мог разрешить им войти в Ханаанскую землю, только убедившись, что они верят Его обетованиям. Источники пересохли раньше, чем они достигли границ Едома. Здесь им была дана возможность хотя бы на короткое время показать, что они умеют жить верой даже и тогда, когда зримая поддержка исчезла. Но первое испытание обнаружило в них тот же мятежный, неблагодарный дух, который проявили их отцы. Как только послышался крик о том, что в стане нет воды, они мгновенно забыли о Всевышнем, Который на протяжении стольких лет даровал им все необходимое, и вместо того чтобы обратиться к Богу за помощью, начали роптать против Него, в отчаянии восклицая: “О, если бы умерли тогда и мы, когда умерли братья наши пред Господом!” (Чис. 20:1–3). Это значило, что они желали разделить участь тех, кто погиб во время мятежа Корея.
Они возмущались Моисеем и Аароном. “Зачем вы привели общество Господне в эту пустыню, чтоб умереть здесь нам и скоту нашему? И для чего вывели вы нас из Египта, чтобы привести нас на это негодное место, где нельзя сеять, нет ни смоковниц, ни винограда, ни гранатовых яблоков, ни даже воды для питья?”
Вожди пошли к дверям скинии и упали там ниц. Снова явилась слава Господня, и Моисею было ведено: “Возьми жезл и собери общество, ты и Аарон, брат твой, и скажите в глазах их скале, и она даст из себя воду: и так ты изведешь им воду из скалы, и напоишь общество и скот его”.
Два брата вышли к народу, Моисей с жезлом Божьим в руке. Теперь это были уже люди преклонного возраста. Долгое время они терпеливо сносили упрямство и непокорность Израиля, но наконец и Моисей потерял терпение. “Послушайте, непокорные, – вскричал он, – разве нам из этой скалы известь для вас воду?”, и вместо того, чтобы только сказать скале, как повелел ему Бог, он дважды ударил по ней жезлом.
Из скалы потоком хлынула вода. Но была совершена грубая ошибка: Моисей говорил раздраженно, и в его словах звучало скорее человеческое негодование, нежели святой гнев из-за бесчестья, нанесенного Богу. “Послушайте, непокорные!” – сказал он. Это обвинение было справедливым, но даже истину не следует говорить запальчивым или раздражительным тоном. Когда Бог повелел Моисею объявить, что Израиль подлежит наказанию за свое восстание, вождю было больно произносить эти слова тем, кому предназначалась вся их тяжесть, но Бог, укрепив его, помог ему сообщить Свою волю народу. Но когда Моисей сам взялся обвинять соотечественников, он огорчил этим Святого Духа и причинил только вред народу. Потеря терпения и самообладания были очевидны. Таким образом, народу представился случай сомневаться, действительно ли Господь руководил им, появилось искушение оправдать свои грехи. Моисей, как и они, оскорбил Бога. Его поведение, говорили они, с самого начала заслуживало осуждения и порицания. Теперь, наконец, они нашли предлог, которого искали, чтобы отвергнуть все обличения Божьи, посланные им через Его раба.
Моисей проявил свое неверие к Богу. “Разве нам из этой скалы известь для вас воду?” – спросил он, как будто Господь не сделал того, что Он обещал. “Вы не поверили Мне, – сказал Господь двум братьям, – чтоб явить святость Мою пред очами сынов Израилевых”. Когда не стало воды, ропот и возмущение народа поколебали и их веру в исполнение Божьего обетования. Неверие стало причиной гибели предыдущего поколения в пустыне, и вот тот же дух проявился в их детях. Неужели и они также не получат обещанного? Усталые и разочарованные, Моисей и Аарон больше не пытались сдерживать чувства народа. Если бы они сами проявили непоколебимую веру в Бога, тогда они смогли бы воодушевить людей, чтобы те нашли в себе силы перенести это испытание. Решительно и быстро применив власть, данную им, они успокоили бы роптавших. Это был их долг – всеми силами стараться поднять дух людей, прежде чем молиться Богу, чтобы Он сделал это. Если бы ропот в Кадесе был сразу пресечен, сколько зла можно было бы предотвратить!
Опрометчивый поступок Моисея обесценил урок, который Бог желал преподать Израилю. Скала была символом Христа, подобно тому как и Христос должен был только один раз принести Себя в жертву, Моисей однажды уже ударял по скале. Во второй раз нужно было только сказать скале, как и мы должны лишь просить благословений во имя Иисуса. Вторым ударом по скале, которая является символом Христа, уничтожилось значение этого чудесного прообраза.
Более того, Моисей и Аарон присвоили себе силу, которая принадлежала только Богу. Необходимость Божественного вмешательства придавала этому обстоятельству особую торжественность, и вожди Израиля должны были использовать это для того, чтобы внушить народу еще большее благоговение к Богу, тем самым укрепив их веру в Его могущество и милосердие. Гневно воскликнув: “Разве нам из этой скалы известь для вас воду?” – они поставили себя на место Бога, словно чудодейственная сила заключалась в их бренных человеческих телах. Измученный постоянным бунтом и ропотом народа, Моисей потерял из виду своего Всемогущего Помощника и, будучи лишенный Божественной силы, запятнал себя проявлением человеческой слабости. Человек, который мог бы остаться до последнего момента незапятнанным, твердым, чистым и бескорыстным, при завершении своей работы в конце концов оказался побежденным. Бог оказался обесчещен перед всем собранием, в то время как Он мог бы быть возвеличен и прославлен.
В этом случае Бог не произнес никакого суда над теми, чье недостойное поведение подтолкнуло Моисея и Аарона к неправильным поступкам. Все порицание пало на вождей народа. Те, кто был среди них как Божий представитель, не прославили Его. Моисей и Аарон чувствовали себя оскорбленными, забыв, что народ роптал не против них, а против Бога. Только потому, что они думали лишь о себе и отдались во власть своих чувств, они бессознательно впали в грех и не указали народу на его преступление пред Богом.
Горьким и глубоко унизительным был суд, произнесенный тут же. “И сказал Господь Моисею и Аарону: за то, что вы не поверили Мне, чтоб явить святость Мою пред очами сынов Израилевых, не введете вы народа сего в землю, которую Я даю ему”. Они должны были умереть вместе с мятежным Израилем, не перейдя через Иордан. Если бы Моисей и Аарон вынашивали в сердце своем стремление к самовозвышению или если бы в их душе зародилось раздражение Божественными предостережениями и обличением, их вина была бы намного тяжелее. Но они поступили так неумышленно, поддавшись внезапному искушению, и сразу же испытали искреннее раскаяние. Бог принял их покаяние, хотя, ввиду пагубного влияния их греха на народ, не мог снять с них наказания.
Моисей не утаил приговора, вынесенного ему, но рассказал народу, что, не сумев воздать Богу должную славу, он не сможет ввести Израиль в обетованную землю. Он просил иудеев обратить внимание на суровость постигшего его наказания и подумать о том, как Бог отнесется к их ропоту, к тому, что они обвиняли простого человека в судах, которые собственными грехами навлекли на себя. Он рассказал народу о том, как просил Бога отменить Его решение, но ему было отказано в этом. “Но Господь гневался на меня за вас, – сказал он, – и не послушал меня” (Втор. 3:26).
При каждом возникшем испытании или затруднении израильтяне были готовы обвинять Моисея в том, что он вывел их из Египта, как будто бы Бог здесь был ни при чем. На протяжении всего времени их странствования, когда они жаловались на трудности в пути и роптали против своих вождей, Моисей говорил им: “Ваш ропот против Бога, не я, а Бог работает ради вас”. Но его опрометчивые слова у скалы: “Разве нам из этой скалы известь для вас воду?” – показывали, что он, в сущности, разделяет их обвинения и как бы оправдывает их неверие и недовольство. Господь желал навсегда устранить это заблуждение, не разрешив Моисею войти в обетованную землю. Это служило неоспоримым доказательством того, что их вождем был не Моисей, но могущественный ангел, о котором Господь сказал: “Вот, Я посылаю пред тобою Ангела хранить тебя на пути и ввести тебя в то место, которое Я приготовил. Блюди себя пред лицем Его, и слушай гласа Его… ибо имя Мое в Нем” (Исх. 23:20,21).