Александр побежал следом, но выпрыгнувший из окна мужчина не дал ему далеко уйти. Бросился на Чемберлена сзади и свалил его с ног. Прижал к земле своим тяжелым телом и лишил подвижности. Из окна выпрыгнул еще один охранник, чтобы задержать третьего беглеца, но того уж след простыл.
Выбежав на широкую улицу, Джафар очутился среди одноэтажных построек из сырцовых кирпичей. По пыльной улице ходили люди, одетые в просторные платья, сходные с теми, что носили тысячелетия назад.
Новрузов в замешательстве замер, не зная, что ему предпринять. Из задумчивого состояния его вывели крики стражников, преследовавших его. Реальная опасность вернула активность профессору. Он побежал куда глаза глядели, лишь бы оторваться от преследователей. Прохожие, завидев Джафара, шарахались в сторону, напуганные и изумленные его необычным и ярким нарядом.
Добежав до конца улицы, Новрузов выбрался на обширную территорию, обнесенную высокой каменной стеной с полукруглыми башнями-контрфорсами, находящимися на небольших расстояниях друг от друга. Главными строениями этого обширного участка были две громадные восьмиэтажные башни, построенные из камня с массивным контрфорсом. На верхней площадке округлых в плане башен из семи каменных тумб высоко взметалось в воздух пламя. Вид этих башен и короны семиглавых огней были столь знакомы профессору, что тот пришел в трепет от увиденного. - Этого не может быть! - ошеломленный панорамой, прошептал он.
В следующий миг Новрузов почувствовал, как нечто твердое с силой обрушилось на его голову сзади. Видимость в его глазах расплылась, свет огней померк, и все погрузилось во мрак... - Джафар... Джафар... ты меня слышишь? - послышался чей-то знакомый голос из темноты.
Новрузов зашевелился и охнул от болезненного ощущения в голове. Приоткрыл веки и в полумраке с трудом различил черты лица Чемберлена. Дрожащий луч света, падающий от масляной лампы, освещал маленькое душное помещение. Откуда-то сблизи доносились незнакомые мужские голоса, о чем-то оживленно спорившие. Гвидо сидел на полу, прислонившись к стене, жалобно хныкал и что-то бормотал себе под нос. Ему больше всех досталось от грубых стражников. Желая вырваться на свободу, он сопротивлялся, за что был основательно побит. Лицо его побагровело от синяков, и на потрескавшихся губах остались следы запекшейся крови. - Что эти негодяи с ним сделали? увидев состояние оператора, озабоченно обратился профессор к товарищу. - То же, что делают с непокорными пленниками.
Новрузов устремил на незнакомцев негодующий взор и, при виде их одеяний, отчего-то вздрогнул. В памяти его всплыла панорама местности, увиденной им при побеге. - Алек, ты распознал язык, на котором они говорят? - незаметно кивнув в сторону мужчин, тихо спросил археолог.
Чемберлен прислушался и удивленно приподнял бровь. - Что-то очень схожее между эламским и мидийским... Касситский*?! Но возможно ли это? Именно этого ответа я больше всего и боялся, - огорченно вздохнул руководитель археологической группы. - Не знаю, как дать этому объяснение... но дело наше, кажется, труба... - Что значит, труба? - не понял собеседник. - Понятия не имею, как все это произошло... и до сих пор сомневаюсь, произошло ли это вообще... или же мое воображение сыграло надо мной злую шутку.... - Говори яснее, Джафар! Я готов услышать самое невероятное. - Кажется... этот твой сундучок отправил нас в дальнее-предальнее путешествие... - Куда? - В прошлое... - В какое еще прошлое? Брось шутить, Джафар. Сейчас у нас не то положение, чтобы... - Ты думаешь, я сам не знаю, в каком мы положении? - повысил тот голос. Незнакомцы бросили на них грозный взгляд. И это заставило пленников замолчать.
______________ * Касситский язык близок к эламскому. Касситы - племя, родственное каспиям и коссеям, обитавшим на территории Абшеронского полуострова.
Мужчины возобновили свой разговор, и Джафар шепотом обратился к товарищу: - Когда я смог оторваться от преследователей, то добрался до широкой площади, где возвышались два восьмиэтажных храма наподобие нашей "Девичьей башни".
Чемберлен изумленно вытаращил глаза. - И что же? - А то, что проход в эту потайную комнату подземелья, видно, не зря был выложен камнями. Скорее, это сделали для того, чтобы воспрепятствовать входу туда таких пытливых людей, как мы... - Джафар резко умолк, завидев приближение чужаков.
Один из них, грубо пнув ногой Чемберлена в бок, велел ему и остальным подняться. Двое исследователей встали и помогли полубессознательному итальянцу подняться на ноги. Надзиратель сделал жест, повелевающий невольникам следовать за ним. Шествие замыкали два стражника с копьями в руках.
Они прошли несколько полупустых и мрачных на вид помещений и достигли просторной комнаты с деревянными столбами, поддерживающими сводчатую крышу. Посередине помещения на полу горел огонь, огражденный камнями. У дальней стены, на небольшом возвышении в удобном деревянном кресле, обложенном мягкими подушечками, восседал седобородый человек с суровым лицом, следствием то ли его солидного возраста, то ли трудной жизни. Он сделал жест, и провожатый приблизился к возвышению. Невольники остались стоять на месте, так как эрбад, а это был он, не разговаривал с незнакомцами на более близком расстоянии, чем три ярда, дабы не нарушить своей ритуальной чистоты.
Старик, насупив свои мохнатые брови, долго и безмолвно разглядывал чужаков. - Они сказали, кто такие? - хриплым голосом спросил он у стоящего рядом единоверца. - Мы их ни о чем не спрашивали, уважаемый Сьяваршан. Ждали вашего прихода. - А с этим что случилось? - кивнув на стоящего посередине молодого итальянца, поинтересовался тот. - Они пытались убежать, вот мои люди и поубавили их прыть. - Правильно сделали, - одобрительно кивнул эрбад. - Представляете, что творилось бы сейчас в городе, окажись эти нечестивцы там? - И что же нам делать с ними? - озадаченно спросил хозяин дома.
Сьяваршан задумчиво погладил редкую, но длинную бороду. - Сперва следует выяснить их личность и только потом вынести приговор.
Речь старика была в какой-то мере понятна ученым, и они многозначительно переглянулись, услышав слово "приговор". - Кто вы? И с какой целью пробрались в дом этого праведного человека? - Наше появление здесь чистая случайность, - проговорил Новрузов на знакомом ему эламском языке, знавший о том, что это был один из ведущих языков на территории Персидской империи. - Только не говори ему правды, - не разжимая губ, прошептал предусмотрительный англичанин. - Мы паломники... из дальних земель... пришли повидать святые земли... помолиться и попросить Великого Ахура-Мазду даровать нам мир и плодородие....
Сьяваршан удивленно переглянулся с мужчиной, стоящим подле него. - И откуда же вы прибыли? - поинтересовался эрбад также на эламском. - О-о! С самого края земли... Вы наверняка не слышали об этих краях... - простодушно говорил Новрузов, чтобы расположить к себе священнослужителя. - Но сколь бы он ни был далеким, у нас знают и любят великого богослова Заратуштру.... А главное... - И они тоже? - перебил его старик. - Кто? Они? - взглянул профессор на своих спутников. - Да-да, они тоже последователи Заратуштры. Они также почитают Ахура-Мазду, Митру, Ардви-Суру, всех бессмертных святых и всех язата*.
______________ * Язата - добрые и благие божества (авест.).
Сьяваршан прищурился, над чем-то задумавшись. - Если так, покажите тогда ваши стахр пайсанхи и авйанханы *.
______________ * Стахр пайсанха - нательная рубашка, расписанная звездами. Авйанхана - пояс из определенного количества нитей. То же, что и судра и кусти.
Новрузов озадаченно умолк, и выход из положения пришел первым на ум авестологу. - О почитаемый людьми и благословенный бессмертными, эрбад! Да будет вам известно, что по дороге в эту священную долину на нас напали разбойники-кочевники. Они обобрали нас до последней нитки, забрали даже нашу одежду, и взамен наших богатых одеяний оставили нам это причудливое тряпье, - жалобно проговорил Чемберлен, взывая к чувству сострадания старика. - Нас жестоко побили и мы лишились сознания, а когда очнулись, то обнаружили себя тут, под стражей у недоброжелательного человека, который отнесся к нам как к врагам человечества. А мы-то всего-навсего жертвы бандитов, посягнувших на жизнь и имущество паломников. Все наше добро было расхищено, все богатые дары храму украдены, а сами мы попали в такое затруднительное положение.