Таким трюком Кастнер, продавший душу сатане, сорвал вооруженное сопротивление евреев-мадьяр, а это яростные бойцы. Южная кровь... Я, признаться, Джордж, так же непростительно долго не мог понять, как решился "Мапай" Бен Гуриона, а это в Палестине той поры самая левая и влиятельная партия, социалистическая, да еще, как видите, с большевистским приветом, как могли еврейские вожди, рожденные в русских и польских местечках, пойти на такое?! Снова в ваших глазах мелькнуло недоумение. Вы вправе недоумевать. О да, вправе, Джордж! Человеческий мозг не способен поверить сразу, на слово, в злодейство гитлеровского размаха... Увы! О будущем государстве Израиль и о своем высоком месте в нем все эти наши вожди-сатанисты думали permanently, да-да, непрестанно; и день и ночь лелеяли в душе идею своего собственного государства. О самом же еврейском народе - никогда! Никогда о самом народе, Джордж! Never!
- Простите, а лозунг "Отпусти народ наш?!" Откуда он?
- Из Штатов, Джордж. Это лозунг совсем другой эпохи... Когда о преступнике в Израиле - в начале пятидесятых - стало известно, правительство Шарета немедленно подало в суд на "клеветника", старого венского еврея-журналиста, который посмел напомнить о Кастнере военных лет, поднять руку на него, "государственного человека". Примчал, как на пожар, Главный прокурор Израиля. Прокуратура объявила, что дело о клевете на израильского патриота Рудольфа Кастнера настолько очевидно, что завершится через два дня...
Суд, Джордж, продолжался девять месяцев, дело вел тихий немецкий еврей Бенджамин Хелеви, человек с бесстрастным лицом, застегнутый, что называется, на все пуговицы. Бенджамин ХЕЛЕВИ - лицо историческое, запомните это имя на всю жизнь, Джордж. После неслыханно долгого для новорожденной страны суда, документально выяснившего, кто стоял за спиной Кастнера, а стояли все возглавлявшие тогда Израиль "имена" - первый Президент страны Хаим Вейцман, генсек правящей партии Бен Гурион, Премьер-министр Шарет, после всех страшных сенсаций Будапешта сорок четвертого года, независимый иерусалимский судья и старый человек Бенджамин Хелеви еще девять месяцев рожал приговор. А затем он лично, четырнадцать часов подряд, зачитывал его, разбираясь с непостижимым мне немецким педантизмом в тысяче противоречивых фактов и свидетельств; и "клеветника"-журналиста, заранее поднятого на штыки всей холуйствующей израильской прессой, о п р а в д а л. Оправдал, к ужасу всесильного Бен Гуриона... Оправдал, Джордж! Подтвердил перед всем миром, что историческое злодейство "отцов нации" - святая правда...
И воспетый нами, американскими пустобрехами, Бен Гурион, ему, естественно, этого не простил: на процессе Эйхмана Бенджамин Хелеви, несменяемый и, уточню, не смененный даже англичанами председатель иерусалимского суда, уже не был главным судьей. Более того, Кнессетом был принят беспримерный для "свободного мира" Закон, дезавуирующий независимого судью...
Мужество Бенджамина Хелеви, тем не менее, тут же свалило израильское правительство Шарета, забрызганного по уши кровью европейского еврейства; Бен Гурион - тертый калач, под ним горела еврейская земля, приказал Шарету исчезнуть.. И он исчез: они все были мальчишками в коротких штанах перед Бен Гурионом, - и Шарет, и Кастнер.... Естественно, ожидался новый процесс, теперь уж над самим Рудольфом Кастнером - преступником века. И, естественно, над его наставниками...- Раввин машинально собрал остатки завтрака в полиэтиленовый мешочек, перевел дух.
- Джордж, можно ли было нам, в Штатах, поверить в то, что произошло дальше?! Шмуэль Кацнельсон, вы уже добрались до него? Шмуэль - израильское имя "Тамир", тель-авивский юрист, адвокат оправданного "клеветника", умница, блистательный полемист, обнаживший всю подноготную из одного лишь "героического" бахвальства "свидетеля" Кастнера на иерусалимском суде, немедленно вылетел в Америку, отыскал в документах Нюрнбергского процесса страницы, наполненные лживыми показаниями Рудольфа Кастнера. Там Кастнер "от имени мирового еврейства" спасал от петли двух генералов СС, палачей венгерских иудеев. Спасал, как легко понять, чтоб не всплыла связь эсэсовцев с "мировым еврейством", естественно, ничего о том не подозревавшим.
Словом, заключительная часть суда, уже над самим "патриотом" Рудольфом Кастнером и "отцами нации", как видим, была подготовлена Тамиром всесторонне. Но... этого судебного процесса не было. Не было, Джордж! Израильская контрразведка тут же убрала "верного патриота". Тот вышел прогуливать собачку, получил у собственного дома две пули в голову. Полицейский, стоявший поодаль, догнал киллера и тот... предъявил свой документ...
Опаснейший свидетель исчез... Если тут не рука Бен Гуриона, то, скажите мне, чья?!.
Мой раввин, - рав назвал почтенное имя ,- умирал на моих руках. Перед смертью рассказал, как он принимал, и не однажды, Бен Гуриона, приходившего к нему за поддержкой религиозной общины: в те дни ООН решало - быть или не быть Израилю? И мой раввин никогда не поднимал на собеседника глаз. Отвечал Бен Гуриону, уставившись в чернильницу. Ибо, Джордж, прямо сказано в Талмуде, в трактате "Мегила", "Не следует смотреть в лицо нечестивому" В лицо злодея...
Юра уж не просто слушал, он всеми порами тела, сердцем впитывал слова равва. Однако как бы ни был рав Бенджамин убедителен, в голове Юры по-прежнему звучал и звучал возглас Марийки: "Не может быть!.." Зачем?!"
"ЗАЧЕ-ЕМ?" стыло в его глазах и все эти сутки, которые безвылазно сидел над книгой "PERFIDY".
В самом-то деле, отчего с легкостью д о з в о л и л и убивать евреев английский лорд Мойн и его следователи, понятно. Из той же лондонской "Белой книги". Они пытались предотвратить заселение Палестины - своей колонии евреями. Евреи взрывной материал. После войны тем же занимался их бравый военный флот, перехватывая и бросая в лагеря евреев - беглецов из лагерей смерти... Но ведь цели англичан и "отцов" современного сионизма - Хаима Вейцмана, Бен Гуриона, Моше Шарета - были полностью противоположными. Почему же они и здесь шли рука об руку с лордом Мойном? Значит, тысячу раз прав адвокат Тамир, бросивший на иерусалимском процессе в лицо "отцов нации" свои сенсационные обвинения, запечатленные Юрой дословно. На всю жизнь:
"Я обвиняю вас в том, что вы предали Джоэля Брандта, "эмиссара из еврейского ада". Вы, каждый из вас и все вместе, запланировали его арест. Из дела очевидно: англичане и Шарет действовали, как соучастники. Шарет прибыл на сирийскую границу за день до Брандта, он знал о предстоящем аресте, который развяжет Эйхману руки...
А потом уже здесь, в свободном Израиле, вы шантажировали Брандта. В течение всех лет его жизни в Израиле Брандт не имел работы, жил, как нищий иммигрант. Перед этим процессом вы вдруг предложили ему хорошо оплачиваемое место, - место, естественно, вне страны, и отправиться туда ему следовало немедленно...
Далее. Перед началом суда у Брандта украли почти все документы, доказывающие, что лидеры мирового сионизма повернулись спиной к европейскому еврейству. "По счастью, до суда я встречался с ним, - с холодной улыбкой заключил Тамир свои показания, связанные с провальной миссией Брандта, - и снял с этих документов копии".
Генерального прокурора, пришедшего защищать "отцов нации", от этих слов затрясло, писал из зала суда Бен Хехт, автор "Предательства".
"Но... зачем "отцы нации" дышали англичанам в затылок? Как солдаты в строю... За-ачем?" - Юра поднял глаза на раввина. Не удержался от восклицания: - Где логика, равви? Я схожу с ума, равви, от алогичности всего этого. С какой целью они пошли на историческое преступление. Зачем?! Неужели идея предательства европейского еврейства была этими злодеями запрограммирована?
Рав Бенджамин взглянул на распахнутое окно, из которого тянула долгожданная прохлада ранней осени..
- "Запрограммирована..." - Скривил недовольно свои пухлые губы. Поистине то суждение лихого программиста... Хаим Вейцман не был злодеем по рождению. Он был мечтателем, беспочвенным фантазером, Джордж. Он и в страшном сне не хотел бы видеть будущий Израиль еврейским гетто. С толпищей стариков, измученных своей иудейской судьбой. Он мечтал об Израиле, как о центре еврейской культуры и науки, славе нации... Но, увы-увы! в политике субъективная и объективная вина, чаще всего, неразделимы. Ущерб от субъективного недомыслия, розовых слюней идеолога столь ужасен, что тут любая субъективная вина - объективная... Воистину, Джордж, добрыми намерениями Хаима Вейцмана вымощена дорога... в Аушвиц... Нет, я не преувеличиваю, Джордж! Именно он, сионистский оракул, "светильник разума" подвел под все, что стряслось позднее, "идейную базу", кажется, так у вас, в Московии, принято формулировать? В своем знаменитом выступлении на Международном Сионистском Конгрессе 1937 года в Лондоне (Гитлер уже не скрывал своих безумных планов) Хаим Вейцман задал самому себе риторический вопрос: "Можно ли привести шесть миллионов европейских евреев в Палестину?" О том криком кричал в мировой прессе тех лет российский журналист и писатель Жаботинский: "Надо спасать еврейство от гитлеровского ножа! - требовал Немедленно!". А каков был ответ респектабельного Хаима, напечатанный тогда всеми газетами мира: "Я отвечаю - нет!" - воскликнул он. "Эти евреи "dust of Europe". Пыль Европы! И экономически и морально - пыль в этом жестоком мире... Старые уйдут. Только ветвь выживет... Они должны принять это..."