Результаты работы в первом полугодии были плодотворны. Во втором полугодии начались осложнения. Надо указать, что работа в школе протекала исключительно в трудных условиях: отсутствие положения о спецшколе, инертность Наркомпроса в этом вопросе, крайне бедная материальная база, недостаток и текучесть педагогических кадров. Все это усугублялось разобщенностью школы с семьей большого контингента учащихся - детей крупных ответственных работников, в частности, детей членов Политбюро ЦК ВКП(б).
На отсутствие связи школы с семьей я и обращаю особое внимание, считая его кардинальным вопросом.
Вася опаздывает на уроки, не выполняет домашние задания. Вызываем его для беседы, выясняем причины и оказывается, что он просыпает, проводит много времени в манеже и т.п. Школа не может оказать в данном случае воздействия, так как она разобщена с семьей. Вместе с тем, передают Ваш приказ завести для Васи второй дневник для подробной записи дисциплины и успеваемости Васи, который об этом ничего не должен знать. Сотрудники НКВД утверждали, что Вы просматриваете дневник, подчеркивая синим и красным карандашом. Но такая система связи школы с семьей себя не оправдала.
Не наладилась связь школы с семьей и Т. Фрунзе. Запросов никогда не поступало, а вызывать представителей семьи на родительские собрания директор не разрешал. Когда у Васи начала снижаться успеваемость, мною лично с ним, при участии классного руководителя, было составлено расписание дополнительных занятий, но Вася от них уклонился и выяснить причину уклонения точно не удалось, так как в это время были отозваны сотрудники НКВД и прекращено ведение второго дневника.
Постепенно Вася все больше начал отходить от общешкольного режима, сознавая бессилие школы воздействовать на него. Комсорг и директор утверждали, что Вася требует особого подхода, что он может придти в такое состояние, когда ни за что нельзя ручаться. В конце учебного года дошло до резких выходок по отношению, особенно преподавателя истории В.В. Мартышина. Инцидент с отметкой по истории за IV четверть Вам уже известен. Об этом было сообщено инспектору ГорОНО т. Крюкову. Мною было назначено Васе весеннее испытание по истории, что директором было отменено. Затем Вася стал манкировать некоторые испытания. Вызванный мною на испытания по русскому языку к 2 ч. дня, он по приезде был отпущен директором.
8 или 9 июня я с комсоргом просили принять нас зам.наркома Просвещения т. Лихачева. Тов. Лихачев назначил прием на 11.VI, но прием отпал, так как в этот день появилась заметка в "Учительской газете" "Директор - очковтиратель", подробности которой не были тщательно рассмотрены.
Оргвыводы сделаны, но основной вопрос, вопрос воспитания и обучения Васи, Тимура, Степана и др. останется неразрешенным пока не установится настоящая тесная связь школы и семьи и отсюда правильная ориентировка и осведомленность семьи и школы.
Только тогда, несомненно, Вася закончит школу в числе лучших учеников (он способен, но неустойчив), а учитель будет чувствовать под собой твердую почву и будет исключена возможность подвергнуться взысканию наркома, сводящего на нет двадцатилетнюю педагогическую работу.
С глубоким уважением к Вам Н.В. Макеев
В.В. МАРТЫШИН И.В. СТАЛИНУ
[После 5 июля 1938 г.]
Дорогой Иосиф Виссарионович!
Пользуюсь случаем выразить Вам глубочайшее удовлетворение, перешедшее в радость, которое доставило мне Ваше ответное письмо.
Я не знаю Вас лично, но знал, что Вы ответите и ждал ответа.
Ваш ответ - выражение непосредственности и простоты, свойственной гению, - оставил неизгладимое впечатление. Теперь я могу сказать, что знаю Вас лично. Простите за нескладные обороты, т.к. пишу экспромтом.
Ваше письмо подняло на новую высоту мою ненависть к обывательщине вообще и к обывателям из среды моих коллег, в частности, которые на мои неоднократные предложения поставить Вас в известность о работе Василия, твердили: "В лучшем случае - бесполезно, а в худшем - опасно!" или: "Молчи. Молчание украшает юность".
Цель настоящего письма - доложить Вам о впечатлении от работы Василия по истории и о его настроении после Вашего вмешательства.
Василий занимался дополнительно под моим руководством с 13.VI по 5 июля с.г. и сдавал мне зачеты по частям курса, что стимулировало его на дальнейшую работу, а мне давало возможность составить твердое представление о степени его подготовленности. Продолжительность зачетов 1 час и более.
В результате могу сообщить, что достигнутые им знания сугубо относительны, не покоятся на прочном фундаменте, поверхностны, страдают многими проблемами и недостатками, в частности, схематизмом и социологизмом. Но и то, что он сумел одолеть в такой короткий срок и, что меня особенно удовлетворяет, совершенно сознательно, дает мне право выставить ему за год посредственную оценку.
Прошу извинить за навязчивость, но я не могу скрыть от Вас одного наблюдения, а именно: Василий болезненно переживает ту неприятность, которую он Вам причинил. Вам, которого он искренне любит и к которому его влечет.
Однажды в разговоре со мной о его самочувствии, Василий заявил мне, что готов сделать все, чтобы восстановить Ваше доверие, чтобы быть ближе к Вам.
Мне понятны его потребности. Мое мнение: если Василию предоставить известную свободу в смысле сокращения до минимума опеки над ним, иногда оскорбляющей его и в то же время обеспечить систематический, но незаметный для него контроль за тем, как он оправдывает оказанное ему доверие, Василий будет тем, чем он должен быть.
В заключение должен довести до Вашего сведения, что я по всей вероятности не смогу оправдать той доли доверия, которую Вы мне оказали, когда писали, что в руководстве работой Василия и его поведением я могу рассчитывать на Вашу поддержку, т.к. в списке преподавателей спец. школы № 2 на 1938/39 г. я не числюсь.
Тысяча извинений.
Привет!
Ваш В. Мартышин
Ответ Сталина датирован 8 июня 1938 года, а письмо помощника директора школы Н.В. Макеева - 15 июня 1938 года.
В нем Макеев пишет, что уже снят с работы. Заметим - через неделю. Во втором письме Мартышина И.В. Сталину в июле 1938 г. учитель сообщает, что в списке преподавателей спецшколы № 2 на 1938/39 год он уже "не числится".
Комментарии, как говорят, излишни. Видимо, правильно написал В.В. Мартышин И.В. Сталину лозунг неизвестного автора: "Молчи. Молчание украшает юность".
От себя замечу - особенно в 1938 году.
Глава 2
Кача
Итак, Василий Сталин, не закончив 10 классов, уехал в знаменитую Качинскую Краснознаменную школу летчиков, летчиков-истребителей.
Старейшее военное училище - ровесник российской авиации, свое начало берет с 1910 года, когда в Гатчине под Петербургом при участии государя императора Николая II была открыта школа военлетов. В 30-х годах училище переводят в Крым, в поселок Кача недалеко от Севастополя. Отсюда и название. Во время войны училище отправили в тыл, затем в Мичуринск Тамбовской области, и окончательно "осело" оно в Волгограде. Сейчас в связи с реорганизацией ВВС эту старейшую кузницу командных летных кадров, где подготовлено не одно поколение космонавтов и не одна сотня Героев Советского Союза и России, расформировали. Жаль.
Испытания для 17-летнего Василия предстояли немалые. Особых экзаменов сдавать не требовалось: достаточно было собеседования. Но медкомиссия была строгая. Осматривали врачи, крутили на специальном кресле, заставляя после этого стоять и не качаться, измеряли давление и многое другое. Все это Василий прошел успешно за один день - распоряжения Власика действовали безотказно. В личном деле В.И. Сталина хранится документ:
Выписка из послужного списка генерал-лейтенанта авиации В.И. Сталина (личное дело КНС-381 №504, Центральный архив МО РФ).
1. Откуда и с какой должности в Красной Армии - добровольно 2. Наименование должности, части (фронт, армия, округ) - курсант 3. Чей приказ № приказа - по школе № 05