В ту ночь, лежа в постели, ты подумал, что это было первое легкое недоразумение между вами. Ты размышлял об этом, потому что на душе у тебя непонятно почему было неуютно. Так естественно сохранялись ваши дружеские отношения, что, если попытаться по-настоящему поссориться с ней? Но ты не мог представить ссору с ней, а ведь она не была ни холодной, ни безвольной, ни слишком уступчивой. Несмотря на упорные попытки решить эту приятную загадку, к тебе незаметно подкрался сон.

Затем чередой прошли несколько дождливых дней; вы катались на машине в Дейтон и обратно, по вечерам пытались играть в шахматы с мистером Крофтсом, но ты нашел его слишком искусным игроком. Он играл с безразличным выражением лица, словно маленькие деревянные фигурки двигались лишь по прихоти природы и ему было не очень интересно, как они пойдут в следующий раз.

В ту ночь небо прояснилось, и наутро уже сияло солнце. К полудню воздух прогрелся, но подул легкий свежий ветерок, покачивая головки маков. Ты не обрадовался, потому что приближался конец июля и вскоре предстояло возвращаться в Кливленд, а тебе так нравилось бродить с Люси по лесам и полям под веселым солнцем. В тот день она предложила погулять, и вы вместе зашагали к лесистому холму, с вершины которого опрометью сбежали к берегу ручья. Вы прошли вдоль его русла, пробираясь сквозь густые заросли кустов, и оказались на краю заводи, где сидели два дня назад. Ты слегка удивился, так как не представлял, что вы успели так далеко забраться. Люси привела тебя сюда намеренно. И здесь она сразу же, без вступления, объявила:

- В тот раз я сглупила. Давай искупаемся.

Прежде чем ты успел сообразить, что происходит, она сбросила туфли и чулки, сдернула с себя платье и нижнее белье и нырнула в заводь. Сначала Люси исчезла под водой, затем вынырнула и поплыла к дальнему краю заводи, где остановилась в воде по колено, выжимая волосы и разбрасывая вокруг сверкающие брызги.

- Ты идешь? - позвала она.

Кое-как дрожащими пальцами ты развязал шнурки на туфлях и расстегнул пуговицы. Сложил свою одежду аккуратным свертком, после чего остановился у воды, чувствуя себя ужасно обнаженным. Люси взмахнула головой, и тяжелое облако ее волос упало ей на плечи, спускаясь ниже талии.

- Здесь можно нырять? - спросил ты.

- Да, здесь глубоко, с головкой.

Ты нырнул, но слишком плоско и ударился животом о воду. Ты доплыл до другого берега и вышел из воды рядом с ней.

- Я забыла про волосы, - с сожалением сказала она. - Теперь им долго сохнуть.

- Ничего, сегодня очень жарко, - заметил ты. - И до чего же вода теплая! Я думал, она холоднее.

Ты хотел повернуться и посмотреть на нее, но не мог.

Так ты и не смог этого сделать, хотя вы вместе ныряли, сидели на берегу, греясь на солнышке, и снова забирались в воду и плавали. Перед тобой мелькали ее белые руки и ноги, маленькая крепкая грудь, красивый изгиб бедер.

Сидя рядом с ней на траве, ты разглядывал ее ступни, восхищаясь ровными изящными пальчиками с прозрачными розовыми ноготками, стройным и гладким подъемом ее щиколотки. Она не была совершенно нагой, потому что длинные пряди волос, блестящие от влаги, покрывали все ее тело, которое просвечивало сквозь них то там, то здесь, как солнечный свет проникает сквозь вино.

- Жалко, что мы не захватили полотенце, - сказала она. - Моя одежда тоже намокла, мы ее всю забрызгали.

Ты не отвечал. Ты думал, как это было бы естественно и восхитительно повернуться к ней, сидящей рядом, и сказать: "Люси, я люблю тебя. Ты выйдешь за меня замуж?"

Интересно, что она ответит. Тебе казалось, что Ты знал это. Но ты ничего не сказал.

Чуть позже, одевшись, вы лениво шагали под палящим солнцем к дому, через сад. Мистер и миссис Крофтс играли в теннис, и вы с Люси уселись в тени на искривленный ствол какого-то дерева и наблюдали за игрой.

Тут появился Абрахам, негритенок, помощник повара, и принес кувшин с лимонадом и несколько стаканов. Игру отложили.

- Что это с твоими волосами? - спросила миссис Крофтс.

- Они еще не высохли, - сказала Люси. - Мы ходили купаться.

Мистер Крофтс, с удовольствием смакуя холодный лимонад, заметил, что игра в теннис полезнее, потому что заставляет потеть.

Через несколько дней, в последний день июля, Люси отвезла тебя в Дейтон к дневному поезду на Кливленд.

С вами поехал ее отец, у которого были какие-то дела в городе. На следующее утро тебе нужно было выйти на работу.

Чего же ты хотел, чего ожидал? Ты говорил себе, что Люси интересуется музыкой, намереваясь серьезно ею заняться, но ты знал, что это все пустая болтовня. Она заявила, что у нее отпуск, и за все время ни разу не села за инструмент и даже не заговаривала об этом. "Интересно, есть ли у нее хоть какой-то талант?" - раздумывал ты и приходил к выводу, что, скорее всего, нет. Во всяком случае, это совершенно неизбежно - жениться на ней. Можно было не торопиться, ей было всего девятнадцать, то есть она всего на шесть лет младше тебя, в самый раз. А тем временем тебе предстояло провести в одиночестве полтора месяца до ее возвращения. Но почему же, в конце концов, между вами ничего не произошло? Ты поцеловал ее всего один раз, в тот весенний день в Кливленде, когда пролил кофе. Сколько неиспользованных возможностей! Может, она не собиралась и не хотела выходить замуж, потому что еще не созрела для брака. Но нет, ясно, нужно будет жениться. А забавными тестем и тещей станут ее родители, они достаточно обеспечены, их нечего будет стыдиться. Хорошо, что они совершенно иные, чем эти ужасные дядя и тетя Люси в Кливленде.

Любит ли тебя Люси? Да. Нет. Что бы она ответила, если бы ты спросил ее, любит ли она тебя? Возможно, она этого и сама не знала, но если бы ты попросил ее стать твоей женой, Люси сразу бы согласилась. Теперь ты знал только одно - ничего не произошло; сидя в поезде, приближающемся к вокзалу Кливленда, ты вдруг почувствовал себя уставшим и опустошенным. Ты решил, что напишешь ей письмо, в котором попросишь ее выйти за тебя замуж.

На следующий день, появившись в офисе, ты столкнулся с трудными проблемами. Дик должен был вернуться только через две недели, и на тебя обрушились вопросы, которые в ином случае должен был решать он сам. Тебе в этом почудилось нечто недоброе, поскольку пределы твоих полномочий никогда четко не оговаривались. Позднее выяснилось, что в сделке по Питтсбургу Джексон намеренно подставил тебя.