- Что с вами? - осторожно спросил я. - Почему вы замолчали?
Больше я ничего не услышал. А потом и линия разъединилась.
Секунду я сидел неподвижно. Меня, почему-то, встревожило то, как резко оборвался разговор. Надо было ехать.
Через десять минут, на всякий случай захватив пистолет, я вышел из подъезда, сел в свою верную "Шестерку", завел мотор и отправился выручать я надеялся - просто богатую неврастеничку.
ГЛАВА 11
НЕВЕСЕЛЫЙ СМЕХ
Второй раз за последние две недели я ехал по этому адресу. Тогда здесь было пусто, фонари, как и сейчас, глянцево отражались в мокром асфальте, но дома были погружены в предрассветную тьму. Сейчас все сверкало по сторонам, особняк, бывший не так давно запущенной коммуналкой без удобств или памятником архитектуры - тоже запущенным и без удобств - сейчас сверкал и переливался почти праздничными огнями; за последние годы для здешних обитателей будни превратились в праздник. И я их понимал.
Третий дом я прошлый раз не разглядел, заметил только крыльцо с двумя колоннами и садовые железные фонари вокруг особняка. Сейчас все было иначе, и даже сквозь листву кленов вдоль ограды, можно было хорошо рассмотреть дом.
Двухъэтажный небольшой желтоокрашенный особняк, темно-красная черепица на крыше, несколько железных стилизованных фонарей на столбах, ярко освещавших фасад. Странно, подумал я, кто это тут может тайно бродить при таком ярком освещении. Разве что прячась за деревьями.
Я въехал на тротуар перед воротами, поставил машину на ручной тормоз и вышел. Ворота действительно не были закрыты. Распахнул ажурного литья чугунные створки и, сев в машину, подъехал прямо к крыльцу.
В доме всюду горел свет, но за французскими белыми шторами я не заметил никакого движения. И входная дверь при моем приближении не приоткрылась. Я вышел из машины. Оглянулся. Створки ворот были распахнуты, но я решил не торопиться идти их закрывать.
Входная дверь тяжелая, сделанная на заказ, начищенные латунные ручки. Из дома доносится музыка, значит, там кто-то должен быть. Я подождал несколько секунд в надежде, что меня уже заметили и дверь быстро откроют. Щелчок открываемого замка не последовал, и я лоискал кнопку звонка. Нашел. Нажал на звонок, и он явственно, но едва слышно прозвенел где-то недалеко. Но впускать меня не торопились.
Я отошел от крыльца не несколько шагов, высматривая хоть какое-нибудь движение в окнах второго этажа. Нет, ничего. Обошел дом. Здесь была небольшая лужайка и летняя беседка со столом и тремя металлическими стульями. Кирпичный сарай у забора. Наверное, гараж.
Вернулся к входной двери, постоял в нерешительности и нажал на дверную ручку. Дверь приоткрылась. Надо было это сделать с самого начала, а не ходить вокруг да около.
Я потянул на себя тяжелую дверь, она открылась, я вошел. Маленькая прихожая, скорее промежуток между двумя дверьми. Открыл вторую дверь и вошел в гостиный зал, сейчас ярко освещенный. Горели настенные бра на кронштейнах, горела огромная люстра из той хрустальной породы что звенит всеми своими хрухсталиками при малейшем сквозняке. Сейчас звон услышать было нельзя, потому что все заглушал телевизор: крутили какой-то клип. И вообще, создавалось впечатление, что комнату покинули совсем недавно, буквально с минуты на минуту. Подтверждением этому служили веселые языки пламени в топке камина, недавно, видимо, разожженного.
Напротив камина стоял диван, по бокам - отмечая уголок вечернего отдохновения - два кресла и журнальный столик с пепельницей, зажигалкой и пачкой сигарет. В пепельнице полно окурков, многие со следами губной помады, что не удивительно, так как в доме живут курящие женщины. Марина, во всяком случае, курит. Было бы смешно, если бы этой, на диво взрослой девушке, разрешалось только потреблять наркотики, но запрещалось курить.
На каминной полке стояла почти полная бутылка коньяка и несколько бокалов. Из трех бокалов пили, на дне оставались следы темной жидкости.
Я подошел к телевизору и шелкнул кнопкой выключателя. Экран погас, оборвалась и мелодия. Сразу стало тихо. Нет, со всторого этажа доносились звуки музыки. Еще раз огляделся. На каминной полке пустой стакан, но из него явно пили. Я, не трогая его руками, наклонился и понюхал. Да, какой-то сладковатый коктейль.
Я несколько раз позвал хозяйку по имени. Никто не отозвался. Мне все происходящее начинало не нравиться. На всякий случай я позвонил Вере домой, сообщил, где нахожусь и почему нахожусь. Сверили часы: было тридцать три минуты двенадцатого. Чуть больше половины одиннадцатого. Довольно поздновато. Хотя, для здешних обитателей это могло быть только начало вечерних развлечений. Могло бы, если бы хозяйка мне не позвонила.
- Я пойду проверю что есть ещё на первом этаже, а потом поднимусь на верхний этаж и позвоню тебе. Если через полчаса не позвоню, сообщай в милицию, сама знаешь кому. Сегодня по городу дежурит Дашков Санька, вот ему и позвони.
- Может мне приехать? - спросила чуткая Вера. Я отказался, и она успокоилась.
Я вышел в коридор. Наверх поднималась лестница. Слева были комнаты хозяйственного назначения. Кладовки какие-то, туалет. Справа большой бильярдный зал, потом огромная кухня. Я поднялся наверх по широкой лестнице. Деревянные ступени покрыты ковровой дорожкой. Второй этаж. Слева первая дверь вела в большую ванную комнату. Разноцветный кафель и итальянская сантехника. Большая овальная голубая ванная почти на уровне пола. Очень удобно. Следующая дверь вела в спальню. Окна закрыты тяжелыми бардовыми шторами. Обои под шелк. Пусто. Но все приготовлено для сна, даже уголок застеленного пододеяльника на кровати приглашающе отогнут.
Мне это хождение по безлюдному дому начинало очень не нравиться. Время от времени я пытался звать Елену Олеговну, как видно, - теперь я верил испугавшуюся не зря.
Музыка, все время откуда-то долетавшая, становилась все громче. Кажется, вот здесь.
Остановившись перед дверью, постучал. Никто не отозвался. Я вошел.
Это ещё была одна спальня, подобная той, что я уже осмотрел. Новая мебель красно-коничневого цвета, розовый ковер на полу, зеркально блестевший паркет у стен, там, где ковра не хватало, две прозрачные акварели в рамках у изголовья крвоати, у большого зеркала - туалетный столик, заставленный флаконами и коробочками. А ещё бутылка вина, стакан с недопитой жидкостью, пепельница, окурки... Сильно пахло сигаретным дымом и - я принюхался - сладковатым запахом марихуаны.