- Не гони, - предупредил кавказсца сидящий с Семеновым парень. Теперь можно было его рассмотреть. Толстая морда, перебитый нос, смятые комки ушей, налитая шея, покатые тяжелые плечи - бывший спортсмен, достигший, наконец, своих олимпийских высот в жизни.
- Борец? - спросил его Семенов.
- Чего? - не понял тот. - Сиди.
Но, видимо, несложная логика вопроса дошла до него. И неожиданно, польстила. Людям свойственно гордиться всем тем, что добыто тяжким трудом.
- Вольник, - неожиданно пояснил бугай.
- Я думал, классник, - равнодушно бросил Семенов. И неожиданно, ирония тоже дошла до нетрированных, но, видимо, чутких мозгов спортсмена. Он рассердился.
- Заткни хайло! - крикнул он. - А то зубы выбью.
- Ты тоже помолчи, - бросил кавказец. - Разговорился.
- Слышь, - повернул он голову к Семенову. - Машина у тебя классная. Дашь поводить на время? По дружбе, - хохотнул он.
- Это ограбление? - спросил Семенов.
- А ты как думаешь? - блеснул зубами кавказец.
- Я думаю, похищение.
Они крутились все ещё в пределах Бульварного кольца. Все было очень странно. То, что ему не завязали глаза, говорило о том, что их не беспокоит, запомнит ли он дорогу. Значит, либо его везут на невидимую встречу (по аналогии с "бойцами невидимого фронта"), либо собираются убрать в конце пути. И второе было более вероятно. Это потому, что в таких ситуациях полезнее предполагать худшее.
Семенов повернул голову к сидящему рядом парню, так и не отнявшего всю дорогу ствола от его ребер. Тот широко ухмыльнулся.
- Молодец, держишься. Или по-тихому уже в штаны наложил?
- Вы "шестерки" Жука?
- Водитель дернулся. Машина вильнула. Послышались ругательства.
- Дай му хорошенько, если ещё пасть откроет.
- А я ему авансом, - сказал бывший спортсмен и, не мудрствуя лукаво, резко приложился тыльной стороной свободного кулака в лицо Семенову. Попал по зубам.
Во рту сразу стал чувствоваться солоноватый вкус крови.
- Понравилось? - спросил спортсмен. - Еще хочешь?
- Не хочет, - не дождавшись ответа констатировал сам. - Боится морду испортить.
- Может ты голубой? - не унимался он. - С твоей мордой только голубым быть. Может тебе машину за это дело подарили?
- А ты даром подставляешься? - холодно осведомился Семенов.
- Что? - задохнулся спортсмен.
Он попытался ударить пистолетом. Оружие с костяным стуком скользнуло по виску. Еще раз.
- Да угомонсь ты! - не выдержал водитель. - Не хватало ещё привлечь внимание.
- Я угомонюсь! - пригрозил спортсмен, - я угомонюсь.
Но, действительно, угомонился. Только тяжело сопел рядом.
Вряд ли их, конечно, могли увидеть, подумал Семенов. Стекла тонированы, кавказец выбирал улочки-переулочки потемнее. И только изредка встречные машины внезапно заливали салон мертвым светом.
Вдруг они свернули в открытые ворота стройки. Громада высотного здания мрачно уходила ввысь, сливаясь с чернотой мрачного неба.. Бытовка сторожа, слабо освещенная фонарем. Темный "Джип" рядом. Кто-то подошел к машине. Водитель опустил стекло, высунулся, что-то тихо спросил. Втянул голову внутрь салона и сказал.
- Вот и приехали. Выволакивай его.
Сппортсмен, продолжая сопеть, открыл дверцу, вылез сам.
- Выползай, сука! - рявкнул он.
- Тише ты, - осадил его новый голос из темноты. - Не хватало здесь шума.
- Шум будет, - пообещал спорсмен.
- Лучше не сейчас.
Это уже обнадеживало. Хотя не слишком.
Семенов выпростался из машины. Его "Ягуар" маслянисто отблескивал в свете фонаря у бытовки.
- Давайте быстрее, - сказал новый мужик. - У нас только час в запасе. Потом сторож придет. Надо успеть.
- Успеем, - пообещал спортсмен. - Еще как успеем.
Они молча смотрели на Семенова.
- Глядите, - сказал раз и навсегда заведенный борец. - А чего это он такой спокойный. На любовное свидание собрался? Может у тебя нервы стальные? Может ты нас презираешь? А, красавчик?
- Хватит бузить! - недовольно прикрикнул кавказец. - Пошли.
Они втроем пошли к темным бетонным ступеням подъезда. Строящийся кирпичный дом. Коробка стен зияла пустыми оконными пролетами. Одинокий прожектор по касательной пытался осветить весь цоколь, но этим и ограничивался. Действительно, какой смысл освещать недостроенные верхние этажи?
Подталкиваемый злыми толчками ствола в спину, Семенов шел за кавказцем. Его удивляло, что ему оставили руки свободными. Ничего не стоило связать. Собствено, будущее прояснилось. Его личное будущее стало кристально ясным. Во всяком случае, с точки зрения обоих похитителей. Конечно, ведут его наверх не переговоры переговаривать. Стрелку так глупо не забивают. Хотят, видимо, заставить его полетать. Как птичку.
Как он и предвидел, по мере их продвижения по лестничным пролетам становилось все темнее. В этой недостроенной башне этажей двенадцать, прикинул он. Там, где тень особенно густо накрывала их, он стал осторожно высвобождать нож из рукава пиджака. Сильно не торопился. Вряд ли его будут внезапно кончать. На всякий случай, старался не приближаться к провалам подъездных окон. Борец-вольник больно, с каким-то своим ритмом ударял пистолетом в спину. Попадал в позвоночник и, хуже всего, почти в одно и тоже место.
- Значит, все же шестерите на Жука? - безмятежно спросил Семенов.
Секунду-другую ответом ему было молчание. Потом вдруг борец сильно ударил его сзади по голове. Он упал.
- Идиот! - зашипел впереди кавказец. - Ты его сам хочешь тащить наверх? Сдержаться не можешь? Так я тебе курицу куплю, будешь на ней тренироваться, перья выдергивать.
- Он же нас "шестерками" обозвал!
- А тебе какое дело? Хоть чем обзови, только в рот не бери, - хохотнул он.
- Ну что, будешь подниматься, или как? - спросил он уже Семенова.
Тот поднялся и шествие возобновилось. Голова гудела, спортсмен здорово на этот раз приложил. Ничего. Пока лежал, окончательно вытащил нож. Рукоять лежала в ладони и ожидала нажатия кнопки, чтобы выбросить длинное стилетное жало. И острое, как бритва.
Наконец пришли. Строящийся этаж, стены едва выступают на полметра. Слабенькая лампочка спящего метрах в тридцати башенного крана, опрокинутое черное небо над головой, провал стен метрах в двух, сопящий слева борец и как-то неожиданно по кашачьи подобравшийся кавказец справа.
Не надо было особенного чутья, чтобы догадаться - путь закончен. А у Семенова чутье было. Интуиция, чутье, шестое чувство. - в название ли дело? Вот и сейчас, опережая нападавших, резко, на одной ноге раскрутился влево и, на ходу щелкая лезвием, он не глядя знал, куда попадет нож.
Точно в ложбинку внизу горла. Именно сюда древние поэты любили целовать своих возлюбленных, считая, что здесь обитает душа человека. Но вряд ли сия поэзия имела отношение к борцу вольного стиля. И уж точки не будет иметь.
Звериная сила, живущая в этом умирающем человеке заставила его дернуться (лезвие широко распороло горло, нарушая эстетику смерти), он вырвал нож из руки Семенова и из своего горла, отбросил его, попытался схватить свою несостоявшуюся жертву, неожиданно превратившуюся в убийцу и умер.
Тут вдруг секунды стали секундами, замелькали стремительно, слово бы перед этим не тянулись, подобно пролившемуся пласту меда; кавказец кошкой летел на него, от быстроты своего инстинктивного броска даже не успев выхватить оружие. Он попытался сходу столкнуть Семенова вниз, но тот, нагнувшись, перебросил южанина через голову.
Не совсем. Недавнее сравнение с кошкой было неожиданно верно. У жителя гор словно выросли когти, которыми он зацепился за плащ Семенова, увлекая его за собой.
Непредвиденная стремительность броска, слаженная масса двух быстрых тел, смешало... нарушило равновесие, все завертелось... гладкий бетон, кирпичи, кладка, фонарь крана, оказавшийся где-то под ногами, застывшая горка раствора, хоть как-то замедлившая эту буйную круговерть...