Часть 9: Месть

Она классная. Я имею в виду, не только из-за того, кем она стала и на что способна. Да, все это отвратительно, но что мне нравится больше всего, так это то, что она относится ко мне как ко взрослой, а не как к вечному ребенку. Может, я и нахожусь в теле пятнадцатилетнего подростка, но я далека от этого. Я прожила десятки полноценных жизней. Мне надоело выглядеть как ребенок. Но когда со мной обращаются как с ребенком? Совершенно неубедительно. Но Райли относится ко мне с уважением. Она мне как сестра, и я рада, что она — часть нашей семьи. Она тоже может надрать кому-нибудь задницу и прислушивается ко мне. Например, когда я говорю ей, что цель ее броска не в этом, она на самом деле прислушивается к моим советам и следует им. Думаю, это довольно круто. И я по уши влюблена в ее брата. Лол!

— Джози Дюпре

— Боже, девочка. Не двигайся.

Я хмурюсь, раздраженно выдыхаю и продолжаю смотреть на сердитое лицо Эли. На его челюсти напрягаются мышцы, когда он осматривает мои раны. Большим и указательным пальцами он приподнимает мой подбородок и осматривает оба моих опухших глаза. Затем обеими руками, раскрытыми ладонями, он проводит по моей голове.

— Подними руки.

Я вздыхаю.

— Господи, Эли, я выглядела намного хуже…

— Подними свои чертовы руки, Райли. Сейчас же.

Выругавшись, я поднимаю руки. Эли проводит ладонями по моим ребрам, задерживаясь на левой стороне. Я вздрагиваю, когда он нажимает на это место.

— Черт возьми, девочка, — говорит Люк, заходя ко мне на кухню. — Ты дерьмово выглядишь.

Я бросаю на него яростный взгляд. Он смеется.

— Я не знаю, — говорит Ной, присаживаясь на стойку рядом со мной. — По-моему, выглядит довольно сексуально.

— Думаешь, далматинец в период течки выглядит сексуально, — говорю я.

— Не двигайся, — приказывает Эли.

Я закрываю рот и свирепо смотрю на Ноя. Он приподнимает бровь и улыбается.

Лицо Эли каменеет, и он осторожно опускает мои руки.

— У тебя сломаны два ребра. Не двигайся. Я сейчас вернусь. — Он исчезает в коридоре, оставляя меня наедине с моей назойливой аудиторией.

— Значит, тебя каким-то образом накачали наркотиками, — говорит Фин, облокачиваясь на стойку рядом со мной. В его ладони маленький кожаный мешочек. — Это объясняет, почему ты так избита. Поговорил с Гарром по телефону. Он клянется, что никогда раньше не готовил это зелье.

— Да, — продолжает Люк. — В обычных условиях ни одна из этих травм не дала бы о себе знать. Только не с твоими способностями.

— Особенно с твоим необычным ДНК, — добавляет Ной. Он качает головой, его дреды движутся вместе с ним. — Хреново.

— Не понимаю, — говорит Габриэль, и его густой шотландский говор звучит неуместно в моей маленькой квартире в Саванне. — Зачем им накачивать тебя наркотиками и как?

— Ее способности превосходят даже способности большинства новообращенных, — добавляет Фин. — У нее есть сила, которая еще не полностью развилась, но это произойдет. — Он бросает взгляд на меня. — Какое бы противозачаточное зелье ни приготовил Валериан, оно очень сильное. Оно сбило Райли с толку. Сделало ее почти полностью беспомощной.

— Я далеко не беспомощна, — говорю я. — И, к твоему сведению, меня уже тошнит от ваших разговоров вокруг меня.

— Так когда же Валериан успел стать долбаным ученым? — спрашивает Люк.

— Он учился в Испании, — отвечает Викториан. До сих пор он тихо стоял в углу. — Я всегда знал, что он интересуется наукой, но никогда не думал, что он проявит такой интерес к зельям Галлы.

— Он научился манипулировать составами, — говорит Фин. — Смертельно не в тех руках.

— Ну, это определенно не те руки, — говорю я.

«Ты в порядке? Выглядишь ужасно».

«Да, Вик, я в порядке. Я выгляжу хуже, чем чувствую себя. Обещаю».

«Сожалею».

«О чем?»

«Не убью своего брата раньше».

Я смотрю на Викториана и замечаю сожаление в его шоколадных глазах. Я говорю одними губами, что все в порядке, и улыбаюсь. Затем бросаю взгляд на неоново-зеленые цифры на микроволновке. В четыре двадцать утра у меня урчит в животе, напоминая о том, как давно я ничего не ела.

— Черт, Райли, я слышу даже отсюда, — говорит Ной. — Хочешь чего-нибудь поесть?

— Да, — отвечаю я. — «Кристалл». Двенадцать штук. С сыром. Хлеб, пожалуйста, очень жирный.

— Что такое «Кристалл»? — спрашивает Люциан.

— Можно я возьму твой джип? — спрашивает Ной.

— Пожалуйста, и поторопись, — говорю я, затем улыбаюсь. — И спасибо.

Ной улыбается.

— Ты у меня в долгу.

— Ладно, кто-нибудь хочет пойти со мной? — спрашивает Ной.

Все, кроме Фина, уходят.

— Мне жаль, что нас не было рядом, чтобы помочь, — говорит он мне. — Эта банда новообращенных появилась из ниоткуда, застала нас всех врасплох. — Он покачал головой. — Ты бы видел, как Дариус сражается. Это… что-то нечеловеческое.

Я улыбаюсь.

— Забавно слышать это от древнего вампира.

Фин хмурится.

— Я не древний. Но мне жаль. Тебя могли убить.

— Ну, а мне нет, — заверяю я его. — И у тебя был свой бой. Не беспокойся, ладно?

— Привет, Фин, — говорит Люк, просовывая голову в дверь. — Ты умеешь водить машину? Слишком много всего не поместится в джип.

Фин смотрит на меня.

— Я скоро вернусь.

— Не забудь забрать моего брата, — говорю я.

— Хорошо. — Фин уходит.

Эли возвращается с аптечкой первой помощи. Он ставит белую пластиковую коробку на стол, рядом с тем местом, куда положил меня, затем кладет руки мне на бедра. Он раздвигает мои колени бедром и придвигается ближе, втискивая свое большое тело между моих ног.

Его пристальный взгляд сначала останавливается на моих губах, затем поднимается к глазам, где задерживается на несколько секунд. Жар разливается по внутренней поверхности моих бедер. В этих синих, старых глубинах я вижу нечто большее, чем просто гнев, нечто большее, чем просто раздражение, потому что я не могу успокоиться и позволить ему лечить меня. Я вижу сожаление.

И что-то еще, что не имеет смысла. Страх? От этого у меня внутри все переворачивается, как при падении с самолета. Чего может бояться Эли Дюпре? Несколько глубоких вдохов, которые причиняют адскую боль, избавляют от мучительных чувств. Нет времени на подобную чушь.

Я молчу, пока Эли роется в аптечке и достает пузырек с антисептиком и несколько ватных шариков. Смачивая белые шарики, он одной рукой наклоняет мою голову, а другой протирает двойные порезы на каждой скуле.

— Ой-ой-ой, — говорю я, вздрагивая.

Его глаза вспыхивают, затем он в полной тишине продолжает ухаживать за мной.

Я позволяю ему.

Когда Эли заканчивает, он откладывает в сторону вату и берет рулон плотной белой ленты для обертывания.

— Подними руки.

Я приподнимаю бровь, затем руки.

Он даже не улыбается, черт возьми.

Схватив мою майку за подол, он медленно стягивает ее через голову и бросает на пол. Хотя на мне спортивный лифчик, взгляд Эли опускается на мою грудь, и она немедленно реагирует, превращаясь в чувствительные бугорки под хлопковой тканью.

Ноздри Эли раздуваются, а мышцы в челюсти напрягаются.

— Обними меня за плечи, По.

Подняв руки, я кладу их на мускулистые дельтовидные мышцы Эли.

— Выше.

Я слегка приподнимаю локти.

— Так?

Он не говорит ни слова, просто отрывает край ленты от рулона и оттягивает примерно на шесть дюймов, затем прижимает ее к моему боку, как раз под грудью.

— Будет немного больно.

Я пожимаю плечами.

— Нет проблем. Я привыкла к этому.

Он поднимает взгляд, его загадочный голубой взгляд непроницаем, тревожен.

— Сделай глубокий вдох и задержи дыхание.

Я повинуюсь, и он начинает обматывать меня.

Прямо под грудью и выше пупка он обматывает тугой лентой. Не буду врать… больно. Черт, реально больно, но я молчу.

Закончив, он откладывает рулон в сторону и осматривает свою работу, проводя руками по моим бокам.

Через мгновение он медленно выдыхает сквозь зубы. Его глаза встречаются с моими, всего в нескольких дюймах от моего лица.

— Я чувствовал себя так, словно у меня внутри все оборвалось, когда видел, как тебе было больно сегодня вечером. Не важно, что ты держалась молодцом. Понимаешь меня, Райли?

Я качаю головой.

— Эли, я…

Подняв руку, он проводит подушечкой большого пальца по моей губе и слегка надавливает, заставляя меня приоткрыть рот. Он наклоняет голову и прижимается ко мне, делая глубокий вдох и целуя меня совершенно бессмысленно.

У меня перехватывает дыхание, и я тону в медленном, эротичном прикосновении его губ, запускаю пальцы в его шелковистые волосы и ощущаю его вкус в ответ. Я задыхаюсь, когда сломанные ребра сжимаются.

Руки Эли нежно касаются моих заклеенных боков, и он прижимает их ко мне. Тепло его рук заставляет меня прижаться к нему, но он не делает больше никаких движений — только глубокие, собственнические поцелуи. Я справлюсь с этим.

— Черт. Думаю, ты проголодалась. Мне нужна еда.

Я приоткрываю один глаз и смотрю на Люка, который размахивает пакетом с логотипом «Кристалл». Все остальные застыли на месте позади него. Сколько человек? Семь. Я должна любить дружную семью.

Эли целует меня в кончик носа и отстраняется.

— Тебе нужно поесть.

Аромат восхитительно жирных бургеров поднимается из пакета и доносится до меня. Неожиданно я соглашаюсь.

— Ты прав. Отдай их мне, Дюпре.

«Возможно, ты не видишь, что я делаю, но я знаю, ты слышишь меня, Райли По. Знай это: ты моя. Ты всегда должна быть моей, независимо от того, сколько времени нас разделяет. Мой брат не единственный, кто наблюдал за тобой все эти годы. Теперь в тебе есть я. Не только мой брат. В любом случае, я всегда был сильнее его. Ты придешь ко мне. И когда я закончу трахать тебя, никто другой никогда не сможет удовлетворить тебя. Ты знаешь, каково это — быть вечно неудовлетворенной? Больше не в состоянии испытывать оргазм? Поверь мне, Райли. Ты с радостью придешь ко мне и будешь умолять стать моей навсегда».

Я открываю глаза и осматриваю комнату. Я в своей постели, одна. В окно льется дневной свет. Я смотрю на часы. Уже почти час дня.