Я начинаю думать, что команде Гарретта предстоит пережить самую настоящую трепку, но я недооценил Райдерa и его тестя. Стратегия Коннелли и Талво заключалась в том, чтобы собрать все звезды в первой линии. Гарретт и Райдер, с другой стороны, назначили звезду на каждую линию, чтобы на льду всегда был один отличный игрок.
Когда первая линия Коннелли уходит с льда, вторая суперзвезда команды Гарретта забивает гол, как только Дэвенпорт уходит с льда.
Уилл и я стоим на противоположных сторонах, внимательно следя за состоянием игры. В какой-то момент я свищу за офсайд на ребенка Коннелли. Коннелли почти выпрыгивает из скамейки, подходя ко мне, в образе тренера и хоккейного папы. Я видел много таких, красноречиво кричащих на краю поля во время моих собственных школьных игр.
— Он был за линией, ублюдок! — рычит на меня Коннелли.
Я вежливо скольжу к нему. — Еще одно ваше возмущение, и я выгоню вас из игры, тренер.
О, Боже. Не могу поверить, что мне удалось это сказать Джейку Коннелли. Это лучший день в моей жизни.
Он хмурится, но выглядит достойно стыдливо.
— Ты не можешь называть людей ублюдками, — слышу я, как Талво упрекает Коннелли после этого, и я подавляю смех. — Мы из Гарварда. Мы лучше этого.
— Извините, потерял голову.
Игра остается на таком уровне напряженности до последней секунды третьего периода. Стратегия расслабься команды Гарретта оправдывается — они выигрывают 3–2 благодаря победному голу Бо, который демонстрирует, почему у него репутация игрока, который проявляет себя в сложных ситуациях. Отец Бо скользит к нему и обнимает его за плечи, говоря: — Молодец.
Я скольжу к скамейке и проверяю свой телефон, но папа не ответил ни на одно из текстовых сообщений сегодня днем, даже на фото с Грэхемом и Логаном, которые смеются так сильно, что почти падают. Это заставляет меня нахмуриться, потому что папа никогда не задерживает ответ более чем на час. Я пытаюсь не переживать, возможно, он и мама просто заняты Мэрианной.
Райдер отрывается от других тренеров и едет ко мне и Уиллу. — Гаррет и остальные собираются вытащить нас всех выпить, — говорит он. — Вы с нами?
Уиллу и мне остается только глупо уставиться на него.
— Что?
— Что это, блять, за вопрос? — говорю я. — Конечно, мы с вами.
— Дурак, — мямлит Уилл.
Я бросаю взгляд на Уилла. — Ты стал гораздо жестче, с тех пор как начал тусоваться с Беком. Мне это нравится.
Он улыбается. — Спасибо.