— Привет, — говорит он, подходя ко мне. Должно быть, он чувствует пристальные взгляды, потому что потирает затылок и морщится. — Я собирался предложить выпить в баре, но что ты скажешь, если мы пойдем в другое место?
Я киваю.
— Хорошая идея.
Мы выходим из отеля и быстро осматриваем улицу. В конце квартала есть книжный магазин с прилегающим кафе, так что мы пешком идем к нему.
— Я не имею права просить тебя об одолжениях, — печально начинает Гаррет. — Я знаю, что был не очень приветлив с тобой. Когда ты со Стэном приезжал домой на каникулы. Когда проявлял интерес к моему лагерю. Наверное, я мог бы быть... менее придурковатым.
Я пожимаю плечами.
— Все нормально. Я не держу зла.
— Я обычно тоже этого не делаю. Но я скажу, — он подчеркнуто хмурится, — мне не нравится, что ты не попросил моего благословения, прежде чем жениться на ней.
Я с любопытством поворачиваю к нему голову.
— Вы бы его дали?
— Нет.
У меня вырывается фырканье.
— Тогда лучше попросить прощения, чем разрешения, верно? Потому что я бы женился на ней в любом случае. Я... — У меня отвисает челюсть. — Срань господня.
—Что такое...
Но я уже направляюсь к перегородке между кафе и книжным магазином. Я останавливаюсь возле стола с научно-популярными книгами перед мольбертом, который привлек мое внимание. На нем изображен большой плакат с изображением пустынного белого пейзажа, разделенного пополам стремительной рекой. Печатными буквами написано:
ГОРИЗОНТЫ: ТЕРРИТОРИЯ ЮКОНА
Срань.
Господня.
— Что ты делаешь? — Гаррет подходит ко мне.
Я осматриваю интерьер магазина, пока не вижу это — небольшую очередь, выстроившуюся рядом с другим мольбертом с таким же плакатом. В начале очереди стоит стол, на одной стороне которого лежат стопки компакт-дисков, а на другой — стопка портретов. За столом сидит пожилой мужчина в красной клетчатой рубашке и подтяжках цвета кукурузной шелухи. Завершают его наряд старомодная кепка и очки в черной оправе.
— Чувак, это Дэн Греббс, — говорю я отцу Джиджи.
— Кто?
— Специалист по звукам природы, которым одержима ваша дочь. Пойдемте, нам нужно встать в очередь.
Он ошарашен.
— Зачем?
— Потому что Джиджи любит его, и я хочу взять ей фотографию с автографом. Я взял бы еще и диск, но она, вероятно, уже скачала этот альбом.
Игнорируя его ошеломленное лицо, я встаю в очередь, которая оказывается на удивление длинной, учитывая, что это восьмидесятилетний мужчина, который записывает звуки природы на свое собственное оборудование. Чувак даже не добавляет к этому музыкальное сопровождение, но я думаю, что в этом часть его обаяния.
Гаррет вздыхает и говорит:
— Пойду принесу кофе.
Очередь движется медленно, поэтому я все еще стою там, когда он возвращается с двумя пластиковыми стаканчиками. Он протягивает мне один.
— Черный подойдет?
— Отлично, спасибо.
Он снова смотрит на меня.
— Что? — Бормочу я.
— Ничего, — говорит он, но продолжает смотреть.
Очередь приближается. Теперь я слышу, что Греббс говорит женщине, стоящей перед ним. Ей за пятьдесят, и это кажется подходящим возрастом для того, чтобы ждать автографа от этого мужчины.
— ...для парня лет под тридцать, все еще жаждущего острых ощущений, Юкон был пустынен. Даже удушающим, несмотря на огромное пространство вокруг меня. Но как только я позволил своему разуму проясниться, как только я ощутил прилив Клондайка и резкий поцелуй воздуха, доносящегося ко мне с горы Томбстон, я изменился.
— Это... невероятно. Спасибо вам за работу, которую вы делаете, мистер Греббс. Я действительно это имею в виду.
— Для меня большая честь подарить вам этот опыт, моя дорогая. Он протягивает ей компакт-диск и портрет.
Пара после нее не задерживается, просто подписывает свое дерьмо и уходит, и вскоре я оказываюсь перед слуховым кумиром Джиджи, чувствуя себя не в своей тарелке и, честно говоря, глупо.
Но Гаррет толкает меня локтем, и я делаю шаг вперед.
— Эмм. Зравствуйте. мистер Греббс. Большой поклонник.
Краем глаза я вижу, как Гаррет поджимает губы, чтобы сдержать смех.
— Ну, на самом деле, фанаткой является моя жена. У нее все ваши... звуковые ландшафты.
Гаррет кашляет в ладонь.
— Серьезно, она свято слушает вас. В машине, на пробежках, когда медитирует.
— Как чудесно. — У Дэна Греббса добрые глаза. В нем есть что-то такое же успокаивающее, как и в его звуках.
И я никогда, никогда не скажу Джиджи, что я только что подумал, что его звуки успокаивающие. Она всегда будет использовать это против меня.
— Как зовут вашу жену, молодой человек?
— Джиджи. — Я произношу это по буквам для него.
Он берет черный фломастер и наклоняется, старательно выписывая что-то похожее на эссе по всей нижней части своего портрета. На фото он одет в комбинацию из клетки и подтяжек. Я почти уверен, что сейчас на нем они же.
Он протягивает его мне.
— Так заботливо с твоей стороны сделать это для своей жены.
— Спасибо вам.
Мы отходим, чтобы освободить место для следующего фаната. Я сворачиваю снимок, потому что не хочу его складывать. Гаррет продолжает наблюдать за мной.
— Перестаньте так на меня смотреть, — ворчу я. — Я знаю, что это глупо.
Он просто вздыхает, качая головой про себя.
— Ты действительно любишь ее.
— До последнего вздоха, — просто отвечаю я.
Его пальцы крепко сжимают кофейный стакан.
— Она что, собирается избегать меня вечно? — несчастным голосом спрашивает он.
— Надеюсь, что нет. Но вы ее знаете — она упрямая. — Я пожимаю плечами. — И она провела всю свою жизнь, пытаясь угодить вам.
В его глазах вспыхивает чувство вины.
Я быстро успокаиваю его.
— Вы не давили на нее, я понимаю. Она сама на себя давит и осознает это. Но это не меняет того факта, что все, чего она когда-либо хотела, — это заставить вас гордиться ею.
— Я действительно горжусь. И не только потому, что она хороша в хоккее. Послушай, я сказал это в гневе. Но на самом деле это был не гнев. Это был страх. — Он на мгновение закрывает глаза. — Потому что в тот момент я понял, что потерял ее. Она больше не принадлежит мне.
Моя голова дергается от удивления.
— Я не имею в виду принадлежит как собственность, — хрипло говорит он.
— Нет, я понимаю, что вы имеете в виду.
— Она моя маленькая девочка. Однажды ты поймешь, что это значит, если у вас двоих будут дети. Если у тебя будет дочь.
Он продолжает говорить, пока мы идем дальше по улице к отелю.
— Я бы хотел, чтобы она просто позволила мне все объяснить.
— Она позволит. В конце концов.
Он криво усмехается.
— Это не очень обнадеживает.
— Если вам нужен свой личный болельщик, я не тот, кто нужен.
— Я так и думал.
— Но я поговорю с ней еще раз от вашего имени. Не думаю, что из того, что вы двое не разговариваете, выйдет что-то хорошее...
— Люк Райдер?
На нашем пути появляется мужчина в очках и спортивной куртке. Мой инстинкт самосохранения мгновенно просыпается.
— Да? — Осторожно спрашиваю я.
В его глазах появляется голодный блеск, и внезапно он лезет в карман за мини-диктофоном, который сует мне в лицо.
— У вас будут какие-либо комментарии по поводу предстоящего слушания дела вашего отца об условно-досрочном освобождении?