На следующий день я отправился к Зигмунду. Он написал мне сообщение, чтобы убедиться, что я не расстроился из-за того, что он отвез Фелисити в аэропорт. Я ответил, чтобы он не беспокоился, что понимаю, почему он поспособствовал ее отъезду из Англии.
— Ты выглядишь как дерьмо. Мы теперь близнецы, — сказал он, открывая дверь.
— За исключением того, что я брился последние несколько месяцев. А ты нет, — огрызнулся я.
— Ты здесь, чтобы выяснить у меня подробности? Я ни на секунду не верю, что ты не злишься из-за того, что я отвез Джинджер в аэропорт.
— Я не злюсь, Зигмунд. Мне просто неприятно, что все это вообще произошло. — Я потянулся в карман и достал ириску.
Он смотрел, как я разворачиваю ее.
— Только не ириски. Теперь я уверен, что все дерьмово.
Я усмехнулся.
— Сегодня утром я случайно обнаружил, что они продаются в городе. Разве это не странно? Я не ел их уже много лет. Но не смог пройти мимо. — Я положил ее в рот и начал жевать.
— Видимо, боги ирисок наблюдали за всем происходящим. — Мой кузен подошел к холодильнику, достал пиво и протянул мне.
Я проглотил конфету, сделал большой глоток пива и вздохнул.
— Я не хочу причинять боль Дарси. Но я уже причинил ей боль, не так ли? Я причинил боль им обеим.
— Да. Так иногда бывает в жизни. Случается дерьмо. Случаются ужасные вещи, — закончил он шепотом.
— Я знаю, что это ничто по сравнению с тем, через что ты прошел, приятель.
Он пододвинул стул и уставился в потолок.
— Знаешь, что бы я отдал за еще один день с ней? Еще один час?
Я подошел и положил руку ему на плечо.
— Знаю.
— Я помог Фелисити уехать, потому что чувствовал, как она страдает, — сказал он. — Я знаю, каково это — отчаянно нуждаться в ком-то, но не иметь возможности быть рядом. Конечно, это две разные ситуации — яблоки и апельсины, в некотором смысле. Но теперь я могу представить, каково это — оказаться на ее месте.
У меня сжалось в груди.
— С ней все было в порядке?
— Да, то есть она не плакала в аэропорту или что-то в этом роде. Она сильная. Она просто пытается оградить себя от еще большей боли.
Я кивнул.
— Спасибо, что был рядом с ней, когда я не мог.
— Я подумал, что должен ей за все то время, когда вел себя как полный мудак.
Я усмехнулся.
— Ну, наверное, так и есть.
Зигмунд встал и подошел ко мне, одновременно доставая что-то из кармана пиджака.
— Она отдала мне это, чтобы я передал тебе. — Он протянул кольцо моего деда на золотой цепочке.
Меня убило, что она почувствовала необходимость вернуть его спустя столько лет. Это означало окончательную развязку нашей истории. Бриллиант сверкнул, когда я взял его.
— Она сказала, почему возвращает его?
— Нет. Но я думаю, что это довольно очевидно, не так ли?
— Да. — Я посмотрел на мерцающий металл.
Прошло много времени с тех пор, как я держал его в руках. Но я никогда не забывал тот день, когда дедушка подарил мне его в шестнадцать лет, напутствуя меня использовать его, как источник силы, когда она мне понадобится. Ирония судьбы заключалась в том, что я получил его обратно именно сейчас, когда, возможно, нуждался в нем больше всего. Возможно, Фелисити это понимала. А может, для нее это было просто точкой, последним гвоздем в гроб наших отношений.
— Знаешь, на что ты всегда можешь рассчитывать от такого человека, как я, который потерял все? — Спросил Зигмунд.
— Что?
— На правду. У меня больше не осталось подколок.
Я поднял голову.
— Выкладывай, кузен.
— Все остальное не имеет значения, Лео. Ты влюблен в Фелисити. Ты боишься причинить боль Дарси, но знаешь что? Ты, черт возьми, уже это сделал. Ты причинил ей боль в тот момент, когда при первой же возможности побежал к Фелисити. Думаешь, Дарси не понимает? Думаешь, она глупая? Но она готова с этим мириться, потому что любит тебя. — Он покачал головой. — Ты не можешь ей этого позволить.
Всю свою жизнь я был вынужден выслушивать откровенные советы кузена. Но никогда это не имело такого значения, как в этот момент. Он сказал то, до чего я сам не додумался, — что Дарси достаточно сильно хотела, чтобы наш брак сложился, чтобы смириться с моей влюбленностью в кого-то еще.
— Мне нужно было это услышать, — сказал я ему.
— Хорошо. Именно за этим я здесь.
Потирая виски, я сказал:
— Мне нужно о многом подумать.
— Подумай, Лео, но не слишком долго. Если я что-то и знаю, так это то, что время никому не гарантировано.