Глава 3
Я не могу перестать смотреть на нее. Я стараюсь не чувствовать ее вишневый аромат, но он, кажется, не покидает меня. Она занимает все мои мысли.
Я прохожу мимо пекарни по пути к дому, пока Аврора задерживается в офисе, и все, о чем я могу думать, - это остановиться и купить ей что-нибудь сладкое. Я сжимаю руки в кулаки и отвожу взгляд от окна.
Я перестал отрицать свое влечение к ней с той минуты, как мы поцеловались в первый раз.
Единственное, что меня беспокоит, - это то, что я не могу оторвать от нее ни глаз, ни мыслей.
У меня есть дела поважнее, например, кровь, которая сегодня испачкает мои руки. Я не пойду домой. Я направляюсь в особняк Торре.
Мне нужно вернуть долг.
Служанка открывает дверь, приветствуя меня, и я иду к его кабинету на первом этаже. Теперь я знаю дорогу, я бывал здесь слишком много раз.
Я вхожу в кабинет без стука и усмехаюсь.
Еще одна из его служанок сидит у него на коленях и гладит его по лицу.
Она вскрикивает, пытаясь отстраниться, и Мейс приходит в ярость. Его лицо пылает красным, а челюсть сжимается.
— О, это весело, не так ли?
Служанка выбегает, пряча от меня лицо, но я знаю, что это одна из поварих. Мне жаль жену Мейса, что ей достался такой дряхлый ублюдок, как он.
— Мистер Кэйн. — Мейс прочищает горло и садится ровнее.
Я занимаю место напротив него и молча наблюдаю за ним.
Возможно, с Авророй я более разговорчив, но это только потому, что если я не буду с ней общаться, она найдет себе другое развлечение и не будет на меня смотреть. Я хочу, чтобы она продолжала улыбаться мне и уделяла мне все свое внимание. Я хочу быть с ней разговорчивым. Я хочу говорить ей вещи, которые заставят
ее улыбаться. И я хочу прикасаться к ней.
Но когда я нахожусь вне дома, перед своими клиентами, партнерами или на совещаниях, я не разговариваю.
Поэтому я смотрю, как Мейс ерзает на своем месте в беременной тишине. Мой взгляд находит ручку на столе, затем я смотрю на его руку. Она обмотана белым пластырем, все еще заживающим от ран, которые я нанес ему за то, что он плохо отозвался об Авроре. Это была всего лишь небольшая ножевая рана, нанесенная, когда я пришёл предупредить его сразу после того катастрофического ужина в его доме. Похоже, рана оказалась глубже, чем я думал.
А может, я и вправду знал.
— Вам что-то нужно? Это снова Аврора? Она что-то сделала?
Я поднимаю на него бровь, а он вздыхает и качает головой.
— Эта девчонка никогда ничего не делает правильно. Прошло всего четыре месяца. Даже не участвует в этом браке. Ошибка всегда остается ошибкой.
Мои руки сжимаются вокруг ручки кресла, и чем дольше я смотрю на него, тем сильнее во мне закипает кровь. Деревянный рычаг трещит.
Ошибка.
Я прекрасно знаю, что происходит, когда родители называют тебя так. Я знаю, потому что женщина, которую я искал, женщина, ради которой я согласился на этот брак, - вот причина.
Мне нужно не только найти Венецию, но и узнать, жива ли она на самом деле, а это еще более душераздирающе. Как я буду жить, если узнаю, что той, ради которой я женился, ради которой принял наследство деда и ради которой отпустил свою прежнюю жизнь, больше нет в живых?
— Не думаю, что ты усвоил урок, Мейс.
Его глаза сужаются, густые брови сходятся в кучу, а усы подрагивают.
Кто-то сердится.
— О, я не забуду, что вы сделали. Нелегко забыть, когда я не могу сделать и половины того, что мог. Вы знаете, что сделка заключена и закончена. Я получил свои деньги, вы получили мою дочь. Больше вам нет нужды меня навещать, — выплюнул он.
Да. Все верно. Мейсу нужны были деньги, а мне - союз, достаточно долгий, чтобы получить наследство. Наследство, за которым так долго охотились мои родители. Они не хотели больше работать, поэтому родили сына, который должен был стать их золотым билетом к деньгам. Они думали, что, создав бизнес моего деда, а затем передав его мне как можно скорее, они обеспечат себе будущее. Они знали, что их сын когда-то был кем угодно, только не бизнесменом.
Я вдыхаю, а затем выдыхаю, глядя на книжную полку слева от меня. На полках всегда новые поступления. Его журналы, фотографии женщин и мужчин, горячая тема месяца. Это была большая компания, Glamorous, пока он не разрулил ее до основания. Теперь он изо всех сил старается сохранить свой имидж.
Это может объяснить, почему его не видно на публике, когда он так настойчиво разбрасывался деньгами.
Столько денег, большое поместье, семья, которой можно похвастаться, и при этом ни одной клетки мозга, чтобы удержать его от заключения сделок с неправильными людьми.
— Как жаль, что у тебя есть все, но ты все равно стремишься к большему. Как же ты будешь работать с двумя сломанными руками? — Я медленно поднимаюсь со своего места.
Он тоже поднимается, скрещивая руки, чтобы скрыть дрожь. — Что, черт возьми, это значит?
Я огибаю стол и иду к нему. Моя крупная фигура возвышается над ним, почти поглощая его худощавое тело.
— Один вопрос, Мейс.
Его губы подергиваются, заставляя шевелиться и усы. Странно.
— Поднимаешь ли ты руку на своих дочерей?
Еще один шаг, и он делает один назад.
Схватив ручку, на которую я смотрела раньше, я поворачиваюсь к Мейсу. Его глаза бешено скачут по сторонам.
— Ты заплатишь за это, Ремо. Ты совершаешь ошибку.
Он поднимает ко мне палец, и я хватаю его, разламывая пополам.
Он вскрикивает, а затем прижимает руку к груди.
— Ты...
— Ты поднял руку на Аврору. Несколько раз, блядь. Я не терпеливый человек, Мейс. А ты - да, не так ли?
Он молчит. Его трясет, он сосредоточенно смотрит на свою руку.
— Отвечай! — кричу я.
Он вздрагивает.
Впервые за долгое время я повысил голос.
Широко раскрытые глаза Мейса окидывают мое лицо. Его лицо пепельное, а дыхание короткое и прерывистое.
— Д-да. Она хотела сбежать, а мне нужно было, чтобы кто-то занялся моими делами. Это было справедливо...
Моя рука обхватывает его шею и сильно сжимает. Он едва слышно вздыхает, когда его лицо краснеет, а затем становится призрачно-белым.
Фиолетовый оттенок начинает проступать на его лице, но я стискиваю зубы и продолжаю держать его.
Чувствую, как его пульс замедляется под моими пальцами, и на моем лице появляется болезненная улыбка. Руки покалывает, хочется закончить работу, но сейчас я не могу себе этого позволить.
— Мне нравится чувствовать, как жизнь уходит под моими пальцами. Ты же знаешь, я в этом не новичок, — рычу я ему в лицо и бросаю его на пол к своим ногам.
Он задыхается, хватаясь за руку, и его колени подгибаются, когда он пытается встать.
— Если ты еще раз прикоснешься к ней, Мейс, я обещаю, что твоя жизнь закончится еще хуже, чем сейчас. Это мое последнее гребаное предупреждение.
Он отворачивает от меня свое бледное морщинистое лицо, и я оставляю его на месте.
Мои руки дергаются, я не привык бросать работу на полпути.