Глава 36

Грейс

Я знаю лучше, чем большинство людей, что исцеление не линейно и что счастье не длится вечно. Тот факт, что я позволила себе надеяться на другой исход — это исключительно моя вина.

За четыре недели до того, как все полетит к чертям, я сижу на потертом кожаном диване посреди Inkjection и заканчиваю последние детали наброска для моего последнего творческого проекта.

Я склонна быть скромной, но «Грейси и Сэмми: Детективы под прикрытием» выглядит очень многообещающе, если спросите меня. Люк предложил прочитать ее, как только работа будет готова, и я планирую дать ему на вычитку, как и дам Мэдди.

Так что да, в кои–то веки я в восторге от этого проекта теперь, когда я наконец–то вижу свет в конце туннеля.

Последний клиент Кэла за этот день, бывший военный с впечатляющей татуировкой на взъерошенной голове, выходит из салона, а мой парень следует за ним по пятам.

Боже, мой парень. Как может высказывание чего–то казаться таким правильным и таким сюрреалистичным одновременно?

Он подмигивает мне, прежде чем повернуться к своему ноутбуку, чтобы что–то ввести, и я таю, прижавшись к коже дивана. Пока он разговаривает со своим клиентом, мой непримиримый взгляд скользит по его рукам и задерживается там дольше, чем это, вероятно, приемлемо. Все, о чем я могу думать, глядя на эти сильные, но нежные ладони, эти толстые и талантливые пальцы и его татуированные костяшки, — это о том, как хорошо было прошлой ночью, когда он схватил меня за задницу и вошел в меня, мои ноги обвились вокруг его узкой талии, чтобы принять его еще глубже.

Срань господня, когда это здесь успело стать так жарко?

Последние несколько дней я спала в его квартире каждую ночь. Эмили не жалуется на мое отсутствие — во всяком случае, она поощряет меня оставаться с ним еще чаще. Как будто это возможно.

— Переезжай к нему, — предложила она однажды так небрежно, что это сбило меня с толку, и я чуть не подавилась своим утренним кофе.

— Что?! Эм, ты что, с ума сошла?

Она только пожала плечами и сказала.

— Он создан для тебя. Я это чувствую. Зачем ты тратишь свое время впустую?

С тех пор ее слова эхом отдаются в моей голове. Не то чтобы я стала бы действовать в соответствии с ними в ближайшее время. Мы с Кэлом только недавно научились ориентироваться в этой новой связи; нам не нужно никакого дополнительного давления.

И к разговору о дополнительном давлении... Мы еще не сказали Аарону, и скрытность наших отношения от него убивает меня. Не потому, что я боюсь, что он набросится на Кэла, если узнает до того, как мы сами ему расскажем, а потому, что ему будет больно от того, что я скрываю это от него. Это просто... никогда не всплывало. Момент никогда не казался мне достаточно подходящим.

Я знаю, что это дерьмовые отговорки, но я скоро ему расскажу. В конце концов.

Мое внимание возвращается к рукам Кэла, таким грубым и красивым одновременно. Способным доставить мне удовольствие, обнять меня, унять мою боль. Не раз я ловила себя на том, что мечтаю о том, каково это — чувствовать его пальцы внутри себя, но каждый раз, когда я собираюсь предложить это в постели, невидимый поводок удерживает меня.

У нас есть все время в мире, и я пообещала себе, что не буду торопить ни один этап своего путешествия к исцелению. Кэл понимает это и никогда не давит на меня, заставляя делать то, в чем я не уверена, и это помогает. И все же каждый раз, когда эти пальцы касаются моего тела, я задаюсь вопросом...

— Солнышко.

Я моргаю, очнувшись от своих грез при звуке его голоса, как раз вовремя, чтобы он наклонился и запечатлел мои губы в сладком, коротком поцелуе. Когда он отстраняется, теплая улыбка украшает его красивое лицо.

— Как продвигается набросок? Ты закончила?

Я отражаю его застенчивую улыбку и наконец–то замечаю, что его клиент ушел, и мы в магазине одни.

— Все сделано. Вообще–то, я начну писать это завтра. Я так взволнована.

Его губы снова опускаются на мои, покусывая их так нежно, что мое сердце воспламеняется.

— Я так горжусь тобой.

Те самые слова вертятся у меня на кончике языка, точно так же, как и раньше. Но пока еще слишком рано отпускать их на свободу, особенно когда мы все еще не на одной странице. Он только что признался себе, что отношения не разрушат жизнь его сестры — я могу быть терпелива. Для него я всегда буду такой.

Его рука обхватывает мои ребра сбоку, чуть ниже уже зажившей татуировки. У меня мурашки бегут по коже при одной мысли о его чернилах на моей коже, о его прекрасном творчестве на моем теле, запечатленном навсегда.

— Мы все еще идем в веганский фургончик? — спрашиваю я его с придыханием в голосе. Я еще не до конца привыкла к этой его тактильной, более интимной стороне, но я не жалуюсь.

— Да, я умираю с голоду, — говорит он, и от меня не ускользает двусмысленность. Мурашки покрывают все мои руки, когда он делает шаг назад и протягивает руку, помогая мне подняться. — Готова? Моя машина на заднем дворе.

Как только он закрывает салон, мы выходим на морозный декабрьский воздух, и я плотнее прижимаю куртку к телу. На улице так чертовски холодно, что я проклинаю себя за то, что забыла шапку в общежитии.

Я рассказываю ему о набросках моей книги, пока он едет через город, и впервые с тех пор, как профессор Даннер рассказал нам о проекте, я взволнована тем, что начинаю писать свою книгу. Внутреннее предчувствие, которое я лелеяла последние несколько недель, кричит мне, что со мной все будет в порядке, и на этот раз я собираюсь прислушаться.

— Что ты хочешь попробовать сегодня вечером? — Кэл обнимает меня за плечи, пока мы просматриваем меню в веганском фургончике с едой.

— Мм–хмм... Как насчет тако? Они съедобны?

— О, да. Думаю, я в настроении съесть один из сэндвичей. Мы можем поделиться своими блюдами друг с другом, если хочешь.

— Договорились.

Захватив еду, мы возвращаемся в машину, так как на улице невероятно холодно. Он жалуется только раз — ведь терпеть не может есть в машине, но я не хочу отморозить себе задницу. Кэл передвигает автокресло Мэдди вперед, а мы садимся сзади.

— Я тут подумал, — начинает Кэл, вытирая пальцы о салфетку. Я слежу за этим движением глазами, как изголодавшийся зверь. — Скоро день рождения Трея, и он хочет выпить У Дэнни, чтобы отпраздновать это. Он сказал мне спросить тебя, не хочешь ли ты присоединиться к нам.

Мои брови удивленно взлетают вверх.

— Он так и сказал? — Я имею в виду, мне нравится Трей, и мы иногда шутим, но я не думала, что нравлюсь ему настолько, чтобы пригласить на вечеринку по случаю своего дня рождения. Или это может быть потому, что я теперь девушка Кэла, и он чувствует себя обязанным...

Нет, прекрати это прямо сейчас.

Он пригласил тебя, потому что хочет, чтобы ты была там. Конец истории.

— Ага.

— Когда вечеринка?

— Завтра после того, как мы закроемся. Ты в деле, солнышко?

Несколько месяцев назад мне потребовались бы часы, чтобы все это обдумать. Но теперь, несмотря на то что я по–прежнему остерегаюсь толпы, я без колебаний говорю.

— Конечно. Звучит захватывающе.

Потому что Кэл будет рядом, чтобы защитить меня от всего, но даже если бы его там не было, теперь я могу постоять за себя.

Если последние несколько недель меня чему—то и научили, так это тому, что почва, в которую меня посадили, достаточно плодородна, чтобы заставить меня цвести при любых обстоятельствах. Медленно, в своем собственном темпе, но я добиваюсь своего, и это все, что имеет значение.

— Хорошо. — Кэл отставляет наши пустые коробки из–под еды на вынос в сторону. — А теперь иди сюда. Я соскучился по этим губам.

***

Каллахан

В Грейс есть бесконечное множество мелочей, которые сводят меня с ума.

То, как светится все ее лицо, когда она говорит о книгах. Как она бессознательно тянется ко мне, когда мы спим вместе. Как она танцует в моей гостиной с Мэдди, пока я готовлю ужин.

Видеть ее в обтягивающем коротком платье — одна из таких вещей.

Когда я забираю ее из общежития, мне физически приходится сдерживаться, чтобы не перекинуть ее через капот моей машины и не заняться с ней любовью прямо там. Она вызывает привыкание, как вызывает привыкание счастье, и я хочу чувствовать ее в своих венах каждый гребаный день.

Но сегодня вечером я не могу.

Потому что кое–что еще, что в настоящее время сводит меня с ума — худшим из возможных способов — это тот факт, что мне придется всю ночь держать свои руки подальше от нее.

Аарон здесь, и он не знает о нас. Единственные, кто знает — это парочка друзей в лице Трея и Грейс, которые поклялись хранить тайну, пока мы сами не расскажем Аарону. Я не уверен, чего ждет Грейс, но я поклялся следовать ее примеру и сейчас не нарушу своего обещания.

Надеюсь, мой член тоже возьмет это на заметку.

И поверьте мне, заставить его понять это нелегко. Не тогда, когда теплое тело Грейс, одетое в такое греховное платье, прижимается ко мне, а толпа движется вокруг нас. Мы пробыли «У Дэнни» уже час, и до сих пор мои руки не доходили выше ее локтя. Что–нибудь ниже этого, и я точно знаю, что через секунду Аарон будет дышать мне в затылок, требуя объяснить, почему я позволяю себе вольности.

Из–за того что это Грейс, естественно, любой тип контакта между нами воспламеняет все мое тело.

В какой–то момент она встает на цыпочки, чтобы сказать, что–то мне на ухо, но она такая маленькая по сравнению со мной, что мне все равно приходится немного наклоняться.

— Схожу в туалет — просто говорит она, и я решительным кивком даю ей понять, что присмотрю за ней, когда она будет уходить.

Она только что исчезла в женском туалете, когда сильная рука ложится мне на плечо.

— Кэл, чувак. Давно не виделись, — говорит Андерсон, один из завсегдатаев салона.

Я поглядываю на дверь уборной, разговаривая с Андерсоном, который больше друг Трея, чем мой, но он надежный парень, и я не хочу быть сварливым мудаком по отношению к нему.