- Пока я писал, этот старый хрен ухитрился заснуть. И секретарша тоже!
- Ну и что?
- Как это что?! Они так крепко спали, что я не смог их разбудить. Вылил по десять чернильниц на каждого, а они спят! Орал под самым ухом - спят! Пел - все равно спят! А пою я громко...
Художник вынул изо рта трубку, помолчал с минуту и запел: "Не плачь, девчонка!
Пройдут дожди!"
Небрит решил, что именно так, должно быть, ревет самец восточноамериканского гигантского единорога, встретив соперника.
- Не надо, - слабым голосом попросил он.
- Ну вот, а им хоть бы хны. Надо было деньги требовать вперед. Картину я, конечно, забрал: переделаю потом в портрет святого отца с непорочной отроковицей на фоне алтаря и продам какому-нибудь аббату. Вот, - он развернул свиток.
Небрит посмотрел на картину - и не понял, что там нарисовано. Вгляделся внимательнее - и снова ничего не понял. Отошел немного, прищурился, покачал головой - и опять ничегошеньки не понял. Более всего было похоже на заросший водорослями пруд, из которого почему-то росла густая рыжеватосиняя борода, намотанная на что-то серое.
- Все понятно, - сказал Кварк, - только вот телефон-то где?
Гомункулус, как оказалось, не имел ни малейшего представления о современном искусстве.
- Как это где? - возопил халтурист с неподдельной обидой в голосе. Как где? На фоне телефона они и изображены, как и надо бюрократов писать.
- Понятно, - неуверенно ответил Кварк.
Художник снова раскурил трубку, выпустил несколько особенно густых клубов дыма, и лицо его приняло выражение далеко не удовллетворенное.
- Жрать охота, - сообщил он. - А денег-то, сами понимаете...
Небрит понимающе кивнул, хотя всю жизнь прекрасно обходился без денег.
- Вы бы не смогли, ребята? А?
И тут небрит осенило.
- У меня-то их нет, но, кажется, я смогу вам помочь.
Халтурист посмотрел на небрита с сомнением.
- Конечно, я не могу ручаться... Тут поблизости обитает один попугай.
Инопланетный.
Художник присвистнул и воззрился на небрита совершенно так же, как незадолго до того - на сивую кобылу.
- Ну да, инопланетный, но это неважно. Главное - он помешан на милитаристско-монархической тематике. Может, у него тоже сейчас нет денег, но если вы предложите ему портрет Его Императорского Величества с адъютантом на фоне эскадренного миномета, - он достанет все, что угодно.
- Гм, - произнес художник, - значит, адъютант на фоне величественного миномета... то есть эскадренного величества. Или эскадренный адъютант его величества? Знаете, ребята, продиктуйте-ка мне.
- Портрет Его Императорского Величества с эскадренным адъютантом на фоне миномета, - выпалил Кварк.
- С эскадренным минометом на фоне адъютанта, - поправил небрит.
Впрочем, с этим затруднением справились быстро - всего минут за сорок.
- Ну что же, - молвил халтурист, - и на том спасибо. Ну, я бегу: авось повезет, а то жрать ведь хочется!
- До свидания! И как выйдете на тропу, кричите погромче... Ну, у вас записано, что кричать.
Скоро издалека послышались призывные вопли халтуриста. Потом вдруг донеслось:
"Стратегический бомбардир-р-ровщик!" Небрит облегченно вздохнул.
- Однако пора рвать когти, - сказал Кварк.
Небрит прислушался и уловил стук копыт и радостное ржание: пообсохшие лошади возвращались.
- И впрямь пора, - согласился он.
Они бежали, путаясь в белене, а за ними веселой рысцою неслась пара сивых.
- Милостивые государи! - орал сивый мерин. - Приказываю вам иметь честь остановиться!
Но было уже поздно: Кварк и небрит нырнули под сень дубов и сели передохнуть на пень. Пень был большой и тоже дубовый.
- Именем государя императора! - сказал сивый мерин, пытаясь протиснуться между стволами.
Какая-то бесстыжая дриада, свесившись с ветки, показала мерину нос и ни с того ни с сего крикнула: "А мы нейтральные!"
- Здравствуйте, - сказал небрит, - я небрит.
- Очень приятно, - ответила дриада, покачивая бедрами. - Сразу видно: такой мужчина. Такой красивый, такой элегантный!
- Простите, - бесцеремонно вмешался Кварк, - не скажете ли вы, где здесь самый раскидистый дуб?
Дриада задумчиво покачала бедрами и ничего не ответила.
- Ну ее на фиг, - предложил гомункулус. - Пошли дуб искать.
- Мужчина! - заорала дриада. - Вы куда?!
- К раскидистому дубу, - неосторожно признался небрит.
- Кто тебя за язык тянул? - прошипел Кварк.
- А что? Дорогу покажет...
- Если знает.
Кварк говорил несколько громче, чем следовало бы, поэтому дриада услышала и защебетала:
- А чего бы мне не знать, я очень даже знаю, мне Клавка показывала, когда мы в гости к Валерии ходили, она как раз рожать собралась, то есть что это я говорю - не Валерия вовсе, а Туллия собралась, мы ей орехов кокосовых достали, импортных...
- Вполне естественно, - пробормотал небрит, - на дубах кокосовые орехи, как правило, не растут.
- Вот и я говорю, такая очередь была, такая давка... Ну так пришли мы к Туллии, она как раз рожать собралась, то есть она и не думала, но нам сказали, что собралась, вот мы с Клавкой к ней в гости и пошли... Как раз на Клавке был фиговый листок, вы представляете - такой дефицит!
- А на нем было написано: "Фирменный Его Императорского Величества продукт?" - коварно спросил Кварк.
- Ой, нет, не было, - воскликнула дриада с облегчением, занчит, не фирменный, а Клавка-то заливала, Клавка-то хвасталась... Я, говорит, достала, я, говорит, добыла, и ничего она не добыла, это я орех кокосовый в очереди без очереди взяла, точно уж фирменный...
- Господи! - воззвал Кварк, перекрестясь троекратно.
- Ну вот, стало быть, к Помпее мы шли, то есть что это я говорю, не к Помпее, а к Туллии, потому что Помпея никогда и не рожала, старая дева эта Помпея, вот она кто... К Туллии мы шли, с Клавкой шли, вот я ее и спрашиваю: "А что это, Клавдея, за дуб такой? Чего он тут торчит одиноко?" А она, Клавка то есть, и говорит: "А это, говорит, самый наш наиразвесистый дуб, то есть нет, не развесистый, а раскидистый... В нем, говорит, какой-то грек живет, Митрофаныч, что ли..."
- Ну и где же он?
- Да вот рядом. Так пришли мы с Клавкой к Туллии и говорим, стало быть:
"Приветствуем тебя, Туллия, говорим. Ты, никак, рожать собралась?" А она нам и говорит...
- Этот, что ли? - нарочито грубым голосом спросил Кварк.
Можно было и не спрашивать: на стволе, хоть и наполовину заросшая дубовой корой, все же блестела медная дощечка с надписью:
P R O F Ђ S S O R Ъ P Ђ R I T R I H I Y T R I P T O F A N O
V I C H Ъ
Небриту стало как-то неуютно.
- Однако, - согласился с ним Кварк.
- Ну вот, этот Митрофаныч тут живет, - дриада, свесившись с ветки, вновь покачала бедрами, - а Туллия нам - мы как раз с Клавкой к ней в гости пришли - и говорит...
Позади громко рыкнуло, и дриада, естественно, исчезла. Да что там дриада - даже и небрит испугался, оглянулся, но увидел всего лишь брата Аврелия, сопровождаемого тигром.
- Здравствуйте, - сказал небрит, - я небрит.
- Сам вижу, клянусь Господом! - рявкнул тигр и блаженно осклабился. Ну как, похож я на отца настоятеля?
- Воистину, - сказал брат Аврелий.
- Ну да, - нахально встрял Кварк, он ведь тоже, небось, в полоску.
- Если в полоску, - сказал тигр, - то он прав: полоски - это элегантно, практично и всегда модно. Вот вы, святой отец, не желаете ли на рясу полоски нанести?
- Никоим образом, - ответствовал брат Аврелий с испугом, скорее, впрочем, наигранным. - Да, братия, как ваши разыскания продвижение показывать имеют?
Небрит молча показал на табличку.
- "Bez doklada ne whoditъ", - прочитал брат Аврелий. - А что это такое?
- Что-нибудь вкусненькое? - с надеждой поинтересовался тигр.
- Едва ли: нечто писчебумажное.