– Митч был бы тем человеком, который мог бы подсказать вам все, что вам нужно знать по этому поводу.
— Тогда мне бы хотелось поговорить с Митчем.
– Хорошо.– Достаю телефон и протягиваю его ей. – Здесь.–
Голова Василисы резко поднимается. — Я не имел в виду прямо сейчас. Христос! Уже почти полночь.
– Митчу платят за то, чтобы он был доступен двадцать четыре часа в сутки. Он не будет возражать. Я киваю в сторону камеры. – Позвони ему и спроси, что тебе нужно. Сейчас.–
Ее брови поднимаются, затем она медленно поднимается и приближается, ее шаги осторожны и осторожны. Кажется, она обеспокоена тем, что я могу наброситься на нее. И, возможно, она права, потому что искушение сделать именно это — едва сдерживаемый поток, текущий через меня.
Она останавливается в паре шагов передо мной и смотрит на мою протянутую руку.
— И ты не можешь просто дать этому человеку поспать и попросить его позвонить завтра? — тянет она, глядя в телефон. – Ты дерьмовый работодатель.
– Нет я не. Каждый человек, работающий на меня, получает щедрое вознаграждение за свою службу.
– Так что же, они просто такие? Сотрудники, не более того?
– Очень высокооплачиваемые сотрудники. Я нажимаю кнопку вызова большим пальцем. – Спрашивай.–
Василиса поднимает глаза, ее глаза встречаются с моими. Ни один из нас не может ясно видеть лицо другого в темноте, но я чувствую, как ее взгляд впивается в мой, пока она пытается проникнуть за пределы окружающего мрака.
– Босс?– Голос Митча нарушает тишину.
Медленно пальцы Василисы обхватывают телефон на моей ладони. В тот момент, когда ее кожа соприкасается с моей, я сжимаю ее руку, удерживая ее на месте. Она сразу напрягается, но не пытается вырваться на свободу.
— Надеюсь, твои запястья зажили, — говорю я, проводя большим пальцем по ее костяшкам пальцев. – Мне жаль, что ты это пережил.
— Они есть, — шепчет она. – И я надеюсь, что твое предплечье поправляется. Но я не скажу, что мне жаль.
Улыбка тронула мои губы.
– Босс?– Митч снова настаивает. – Ты слышишь меня?–
Я отпустил руку Василисы. Ее пальцы скользят по моей ладони, когда она поднимает телефон и подносит его к уху.
– Привет, это говорит любимый хакер твоего босса– , — язвит она.
Ее глаза все еще прикованы к моим, хотя она и не может их видеть. Я уверен в этом так же, как знаю, что ее пальцы нарочно коснулись моей ладони.
– Мне нужна информация о настроенном вами NAS-сервере.
Мой взгляд следует за Василисой, когда она возвращается к столу, и не отрывается от нее в течение следующего часа, пока она слушает то, что говорит ей Митч, и одновременно печатает на ноутбуке. Никакая ерунда, которую она упоминает, не имеет для меня никакого смысла, но я все равно впитываю каждое слово. У нее самый манящий голос — немного хриплый, но сладкий, и, слушая его, я представляю, как она будет звучать, когда ее прижимают ко мне.
Это не мечта, а обещание самому себе. Я претендую на Василису Петрову как на свою. Во всех возможных отношениях.
Я делаю глоток вина и продолжаю наблюдать за ней, пока она снова проводит карандаш между зубами, держа телефон между подбородком и плечом. Эти вечера каким-то образом стали самым ярким событием моего дня. Я мог бы с удовольствием часами просто наблюдать, как она делает свою работу, или разговаривать с ней, пытаясь понять, что в ней такого, что меня так очаровало.
Да, ее красота вне всякого сравнения, и смотреть на нее кажется, будто рассматриваешь самое возвышенное произведение искусства, но ее внешность — не единственная причина моей одержимости. Я полностью очарован ее упорством и решимостью сделать все возможное, чтобы обеспечить безопасность ее семьи. Судя по отчетам моей службы безопасности о ее передвижениях, она ни разу не пыталась бежать. Она также не пыталась передать какую-либо информацию своей семье, когда на днях разговаривала с матерью по телефону Гвидо. Сила воли этой девушки поразительна.
Как и ее смелость огрызнуться на меня. Люди никогда так не делают. Все слишком боятся моего гнева.
Страх – это хорошо. Необходимый. Так гораздо проще заставить их танцевать под мою дудку. Однако я не хочу, чтобы моя веспетта боялась меня, поэтому я приложил все усилия, чтобы скрыть от нее свое лицо. Я хочу ее неповиновения. Ее подшучивание. И еще ее нелепо выглядящие каракули.
Мои губы дрожат, когда я вспоминаю записку, которую нашла на ноутбуке после одного из наших вечеров. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что существо странной формы в фартуке было моей копией. Речевой пузырь, нарисованный рядом с ним, в конечном итоге подсказал мне.
— Хорошо, я попробую это. Василиса опускает телефон на стол и отбрасывает пряди, падающие ей на глаза, прежде чем продолжить работу.
Сегодня вечером она использовала еще один мой галстук, чтобы собрать волосы на макушке. Она попыталась собрать эту массу в загон, но большая часть ее ускользнула за вечер и теперь падает спутанными прядями вокруг ее прекрасного лица. Мои пальцы чешутся прикоснуться к мягким усикам, и мне приходится постоянно напоминать себе, почему я не могу пойти к ней и сделать именно это.
— Я вижу, ты решила расширить свою одежду, — говорю я, разглядывая пиджак от моего костюма, который она надела поверх одной из моих классических рубашек. Этот наряд выглядит на ней нелепо, стягивая ее маленькое тело. Похоже, она носит палатку.
— Мне было холодно, — бормочет она, не поднимая глаз.
Каждая мышца моего тела напрягается. – Холодный?–
– Да. Ваша куртка подойдет, но я был бы признателен за что-нибудь моего размера. Твое гостеприимство оставляет желать лучшего, Рафаэль.
– Что еще тебе нужно?– - рычу я. Ей было холодно. Из-за меня!
Взгляд Василисы отрывается от экрана ноутбука и останавливается на моем месте в углу. Я немедленно наклоняюсь глубже в тень.
— Полагаю, отпустить меня домой — это не вариант?
– Нет.–
– Футболки. Леггинсы. Балахон. Носки. Пижамы. И расческа. О, и немного настоящих продуктов для завтрака. Я ненавижу хлопья.
– В том, что все?–
— И женский дезодорант, пожалуйста. Я не хочу и дальше пахнуть тобой.
Мой член мгновенно превращается в гранит при одной мысли о том, что она несет мой аромат. – Отлично.–
Она подпирает кулак под подбородком и наклоняет голову. — Почему ты не позволяешь мне увидеть твое лицо?
– У меня есть причины.–
— Это для того, чтобы я не смог тебя опознать позже? Ты обеспокоен тем, что я расскажу отцу, что на самом деле произошло, и он погонится за тобой?
– Может быть.–
– Мудрый. Тебе следует очень бояться ярости пахана.
— Я очень напугана, мисс Петрова. Я делаю большой глоток вина. – Я уверен, что Роман стал еще более угрюмым, чем в прошлый раз, когда мы виделись.
Василиса смотрит на меня открытым ртом, затем дважды быстро моргает длинными черными ресницами. — Ты знаешь моего отца?
– Мы сотрудничали пару раз. Я откидываюсь назад и смотрю на ее лицо. Она еще красивее, когда смущена. – Не так уж много людей нуждаются в услугах, которые предлагает мой бизнес, или тех, кто может их себе позволить. И я лично знаю большинство из них.
– Но . . . но вы управляете частной охранной фирмой. Я проверил сайт вашей компании. Базовый предлагаемый пакет стоит несколько тысяч в месяц, вряд ли это астрономическая сумма.
— Я не имел в виду свои подставные дела, мисс Петрова.
— Тогда что ты имел в виду?
– Это между мной и Романом– , — говорю я ей. – Уже довольно поздно. Возможно, нам стоит продолжить это завтра.
– Чувак! Вот и все? Ты только что сбросил бомбу, а теперь отправляешь меня спать без дальнейших объяснений?–
Мне очень хочется сказать ей правду. Она не может быть настолько наивной, что не знает, чем занимается ее дорогой старый папочка. Но, зная Петрова, он, вероятно, пытался оградить ее от худшего. Будет ли она удивлена, узнав, что за последние полтора десятилетия мои команды устранили множество целей для ее отца? Тот один из тех ударов, который я исполнил сам?
– Уважение и доверие детей к родителям никогда не должны подвергаться риску, Веспетта. Я не хочу испортить твое мнение о твоем отце.
– О, вы такой джентльмен с чрезвычайно высокими моральными стандартами. Она направляет на меня изжеванный карандаш. – Я точно знаю, кто мой отец и чем он зарабатывает на жизнь. Какие услуги вы ему оказали?–
– Те же, которые я предлагаю всем своим клиентам. Быстрое и окончательное решение очень деликатных вопросов, разумеется, с предельной осмотрительностью.
– Что значит?–
– Это значит, что я убиваю людей.
Два темных глаза превращаются в сверкающие щелочки. – Мой отец не занимается аутсорсингом.
Несколько мгновений я могу только смотреть на нее. – Он этого не делает. . . аутсорсинг?
– Правильный. Когда ему нужно, чтобы кто-то ушел, этот вопрос решает мой дядя.
Я наклоняю голову, наблюдая за своим маленьким хакером в новом свете. — И тебя это устраивает?
– Конечно, меня это не устраивает. Это просто . . . Так было всегда. Как устроен его мир. И по родству, мой тоже. Я бы предпочел, чтобы мой отец зарабатывал на жизнь выращиванием органических помидоров, но это не он. Для большинства людей он может быть злодеем, но для меня он просто мой отец.
Интересный.
Большинство женщин в преступном сообществе притворяются, что не знают, чем зарабатывают на жизнь их отцы, мужья или братья. Несмотря на то, что они без колебаний тратят деньги, полученные за кровь, они по-прежнему заявляют о своей невиновности перед внешним миром.
– Ты работаешь на своего отца? Я уверен, что Петрову ваши навыки очень пригодятся.
— Нет, — бормочет она.
– Почему нет?–
Василиса отводит взгляд, разочарование и обида отразились на ее кукольном лице. – Роман Петров никогда не позволил бы своей нежной цветочной дочери окунуться в что-либо, связанное с Братвой.
– Может быть, так же, как замысловатый, хрупкий на вид ландыш?– Я комментирую. Взгляд, который она бросает на меня, — чистая угроза. – Что, при правильном использовании, может привести к остановке сердца и летальному исходу.