ГЛАВА 18

МАЙКЛ
— Почему ты пришел домой так рано? — спрашивает она спустя несколько минут.
Ее нога обхватывает мое бедро, и она так плотно обхватывает мое тело, что если она хоть немного сдвинет колено, то почувствует, как сильно я ее хочу.
Неужели она не понимает, что делает со мной? Как сильно она разрушила все чувства, которые я пытался сохранить в себе? Ее щека прижимается к моей груди, и она практически мурлычет.
Я стискиваю зубы до боли в челюсти, глаза смотрят в потолок, а я считаю до десяти, как проклятый ребенок. Вот кем я стал.
Но трахать ее было бы неправильно. Если попробовать ее на вкус было достаточно, чтобы довести меня до края — заставить себя поверить, что я могу поцеловать ее, хотя бы раз, когда я поклялся, что никогда больше не буду целовать женщину, — то трах с ней может все изменить. И я никогда не стану рисковать.
Инстинктивно я крепче обнимаю ее и притягиваю еще ближе.
— Я проверял камеры в доме, а потом услышал, как ты плачешь. Я хотел тебя проведать.
Она издала шелковистый смешок, почти такой же шелковистый, как ее бархатистая кожа, и когда она подняла на меня глаза, черты ее лица смягчились.
— Я полностью проигнорирую тот факт, что ты наблюдал за мной голой в душе, и сосредоточусь на той части, где ты ушел с работы, чтобы убедиться, что со мной все в порядке.
— В свою защиту... — Я хихикаю, проводя кончиками пальцев по ее руке. — На самом деле я не видел тебя голой. — Томная ухмылка натягивает мой рот. — Камера не позволяет мне заглянуть внутрь душа. К сожалению.
Она прикусывает нижнюю губу, и мой член подрагивает.
Боже мой, эта женщина.
— Семантика. — Она соблазнительно улыбается, пока улыбка внезапно не исчезает. Она вскидывает брови и делает долгий вдох. — Спасибо, что проявил заботу и пришел.
— Теперь ты моя жена. — Я подношу другую руку к ее лицу и беру ее подбородок двумя пальцами. — Это моя работа.
В ее глазах появляется влага.
— Я не твоя настоящая жена.
— Ты настоящая, — напоминаю я ей, проводя большим пальцем по ее челюсти. — На год ты стала моей женой. Во всех смыслах этого слова. И я сделаю все, чтобы защитить тебя.
Неужели она не понимает, что я говорю серьезно? Я готов сжечь всю землю, чтобы увидеть ее улыбку, чтобы стереть каждую частичку боли, которую она все еще носит в себе. Я никогда не хотел иметь жену, не хотел жену, к которой испытывал бы такие чувства. Когда ее не станет, она забудет меня. Но я никогда не смогу забыть ее.
— Позволь мне укрыть тебя, прежде чем я вернусь на работу.
Я начинаю вытаскивать руку из-под нее, но она приподнимается на локте, хватает в кулак мою рубашку и смотрит прямо на меня этими чертовыми проникновенными глазами.
— Тебе обязательно уходить? — шепчет она.
Я готов отдать ей все на свете.
Сердце колотится, и моя ладонь опускается к ее затылку, грубо сжимая его, и я опускаю лицо к ее лицу.
— Ты хочешь, чтобы я остался?
И эти губы, ее губы... они почти рядом с моими.
Она мягко кивает.
— Пожалуйста...
Ее теплое, пьянящее дыхание ласкает мой рот, зовет меня, умоляет взять то, что, как мне кажется, уже принадлежит мне.
Но она не моя. Она не может быть моей.
— Я не хочу сейчас оставаться одна, — говорит она.
Я тоже не хочу быть один.
Я касаюсь своим лбом ее лба, эмоции борются в моем сердце. Слишком тяжелые, чтобы произнести их вслух.
— Тогда я останусь. — Я нежно целую ее в макушку, зная, что не могу поцеловать ее в единственное место, которое мне так хочется. — Позволь мне сначала освободиться от этой одежды.
С неохотой я встаю с кровати. Достав свой мобильный, я начинаю набирать номер, и как только он звонит, отвечает моя помощница.
— Элисон, я не вернусь до конца дня. Отмени все мои встречи и перенеси их на следующую неделю.
— Но, сэр, у вас встреча с Wentworth Global по поводу расширения.
Элси с любопытством смотрит на меня, и мой рот искривляется, когда я выдерживаю ее взгляд.
— Мне все равно. Заставь это сработать. Скажи им, что у меня возникли срочные дела.
— Конечно.
— Спасибо. — Я заканчиваю звонок.
— Я только что отвлекла тебя от чего-то важного?
Она чертовски очаровательна и чертовски соблазнительна в моей футболке на ее теле. Это все, что на ней должно быть надето... если только она не голая, и, черт возьми, она хорошо выглядит голой.
Я пытался не пялиться, когда выводил ее из душа, но с такими изгибами это было почти невозможно. А теперь, когда эти розовые соски практически выпирают из моей футболки, и зная, что она полностью обнажена... что ж, мне трудно сосредоточиться на чем-то еще.
— Нет ничего важнее, чем быть здесь с тобой. Все остальное может подождать.
Ее щеки вспыхивают, и она смотрит на меня диким взглядом.
Галстук на моей шее затягивается все туже, чем сильнее ее глаза впиваются в меня. Я не могу больше ни секунды выдержать, как она смотрит на меня. Желание сорвать с нее эту чертову футболку и показать ей, что я хочу с ней сделать, становится нестерпимым.
Прежде чем исполнить свое желание, я направляюсь к комоду, чтобы переодеться из рабочей одежды. Повернувшись к ней спиной, я начинаю расстегивать манжеты, затем пуговицы на рубашке, прежде чем снять ее.
Ее глаза... Я знаю, что они смотрят на меня. Мой член тоже знает об этом — он пульсирует от желания получить ее рот, ее киску, почувствовать, как эта женщина освобождается и произносит мое имя, пока она испытывает каждую унцию удовольствия, которое я позволяю ей получить.
Мышцы моей спины напрягаются, когда я опускаю пальцы к поясу и с тяжелым лязгом сдергиваю ремень. Я стягиваю брюки с бедер и снимаю боксеры.
Я улавливаю ее вздох, и это заставляет меня повернуться, чтобы посмотреть на нее. Я тут же жалею об этом, потому что эти глаза — большие, карие глаза — полны того же вожделения, которое течет в моей крови.
Ее приоткрытый рот дрожит, взгляд переходит с моих суженных глаз на мой полностью эрегированный член. Ее взгляд становится шире. И рот тоже. Мгновенно я представляю, как наполняю этот рот своим вкусом.
Ее тяжелое дыхание дразнит меня, а кончики пальцев касаются ключиц. Она опускает глаза, как будто ей неприятно смотреть на меня.
— Я твой муж, голубка, — говорю я хрипловатым голосом, медленно шагая к ней, желая, чтобы каждый сантиметр расстояния между нами испарился.
Я хочу ее так, как никогда не хотел ни одного человека в своей жизни.
— Не стесняйся меня. — Я делаю еще один шаг. — Ты можешь посмотреть. — Мои шаги становятся все ближе. — Ты можешь прикоснуться. Я весь твой, Элси.
Ее нижняя губа исчезает между зубами, когда она осмеливается взглянуть мне в глаза, пока я обнажен перед ней. Совсем, совсем голый, и телом, и сердцем.
— Тебе нравится смотреть на меня?
— Да, — признается она шепотом.
— Мне тоже нравится смотреть на тебя. — Мои пальцы достигают ее плеча, спускаются вниз по руке, и ее кожа покрывается мурашками.
Ее свободная рука неуверенно тянется к моему члену, но затем она отдергивает ее, словно боясь.
— Прикоснись ко мне, жена. Я хочу, чтобы ты это сделала.
Она поднимает брови и смотрит на меня, и эти невинные глаза... они меня убивают. Я держу руки по бокам, ожидая и желая...
И вот ее рука обхватывает головку моего члена.
— Бляять... вот так, голубка. Погладь меня.
Она крепко сжимает пальцы, не в силах сомкнуть их вокруг меня.
— Ты такой большой, — вздыхает она.
Я хихикаю со стоном, когда она снова гладит меня.
— Если ты пытаешься сделать меня тверже, то тебе это удается.
Она крепче сжимает меня в кулак, медленно поднимая руку вверх, как бы проверяя меня на ощупь.
Я шиплю, откидывая голову назад.
— Ты не знаешь, что ты делаешь со мной. То, как мое тело хочет тебя. Это демонически. Я бы разорвал тебя на куски.
Мой пульс бешено бьется, когда я встречаюсь с ней взглядом, и из нее вырывается стон, ее бедра трутся друг о друга.
С рычанием моя сдержанность раскалывается пополам. И через мгновение моя рука опускается на ее затылок, затягивает в волосы, оттягивая голову назад.
— Ты ведь тоже хочешь меня, не так ли?
Из ее идеальных губ вырывается вздох. Ее рука, все еще крепко обхватывающая мой член, сводит меня с ума от голода, от такой жажды, что я готов отдать душу, чтобы обладать ею.
— У тебя мокро между бедер, голубка? Ты хочешь, чтобы твой муж снял боль?
— Я...
Ее глаза нервно метаются между мной и полом, и она убирает руку с моего стояка. Я уже скучаю по нему.
— Что такое? — Я пристально смотрю на нее. — Скажи мне, что тебе нужно, и я сделаю так, чтобы это произошло. Я хочу услышать, как ты это скажешь.
Ее зубы вгрызаются в губу, которую я хочу съесть.
— Я... — Ее внимание переключается вниз. — Я не думаю, что готова спать с тобой.
— Все в порядке, — успокаиваю я ее, сохраняя непринужденный тон, даже когда каждая часть меня отвергает эту идею. Но главное — это она. — У нас есть год, чтобы все решить.
Я крепко сжимаю ее подбородок, привлекая ее взгляд к себе.
— Ты хочешь, чтобы я позаботился о тебе? Хочешь, чтобы я заставил тебя кончить?
Я готов умереть тысячей смертей, лишь бы увидеть, как она снова распадается на части.
— Это кажется несправедливым... — Она застенчиво смотрит на меня, уголок ее рта приподнят. — ...видя, какой ты твердый.
Я одариваю ее злобной ухмылкой.
— У меня есть способы позаботиться об этом.
Она вскидывает брови, и я готов поклясться, что в ее чертах появился намек на ревность. Неужели она думает, что я имел в виду другую женщину? Я внутренне смеюсь.
Хорошо. Мне нравится знать, что она находит идею о том, что я трахаюсь с кем-то, кто не является ею, такой же отталкивающей, как и я.
— Не другая женщина, голубка. — Я прижимаю ее щеку к своей ладони. — У меня есть руки, и я уже не в первый раз использую их, думая о тебе.
Ее глаза увеличиваются.
— Именно так. — Я хихикаю. — Это было нелегко, видеть тебя здесь. Ты — сюрприз в моей жизни во всех смыслах.
Я придвигаюсь ближе, чтобы поцеловать ее в лоб. Мое дыхание становится рваным, а вторая ладонь скользит по ее заднице.